«Автобиографическая повесть» Александра Грина

Еще более обнажены подобные настроения в рассказе «Третий этаж» (1908). Здесь герои показаны в бою: окруженные солдатами, они отстреливаются из окон квартиры, в которой случайно оказались. И в этот самый трудный в жизни каждого борца момент, когда должны проявиться все его лучшие качества, его убежденность, его вера в величие тех идей, за которые он борется и умирает,— все три героя чувствуют себя чужими друг другу. Каждый занят своей судьбой, озабочен своей участью, их объединяют только стены комнаты, но не общая идея, не общая борьба. Один из них с удовольствием поднял бы руки и вышел к солдатам: «Вот я, сдаюсь!.. Пожалейте меня!.. О, как страшно, как тяжко умирать!.. Я больше не коснусь политики, сожгу все книги, отдам все имущество вам, солдаты!.. Господин офицер, сжальтесь!» — и он не делает этого только потому, что знает: его все равно расстреляют. А раз все равно,— он кричит: «Да здравствует родина! Да здравствует свобода!».

И здесь писатель вновь показывает мещанскую суть этих бывших революционеров: они погрязли в мелочах быта, занимаются бесконечными взаимными жалобами и упреками, рассказывают друг другу пошленькие истории и сплетни. Их уже не интересуют идеи и та борьба, в которой когда-то участвовали они: «Под идеалами он (Турпанов) подразумевал необходимость борьбы за новый, лучший строй. Но представления об этом строе и способах борьбы за него делались у Турпанова с каждым годом все более вялыми и отрывочными, а остальные ссыльные даже избегали говорить об этом».

Такая перемена в содержании рассказов объясняется тем, что в это время наступало постепенное разочарование Грина в эсеровском движении. В своих многочисленных поездках по России Грин встречался с массой рядовых эсеров и видел, что очень многие из них только играют в революцию: это модно, это щекочет нервы, создает «революционерам» славу исключительных личностей, а в случае ареста — и ореол мучеников за правое дело. «Впоследствии мне рассказывали,— писал Грин,— что мое обращение с ним (севастопольским эсером.—.й”. П.) носило как бы характер детской игры — предложения восхищаться вместе таинственно романтической жизнью нелегального «Алексея длииновязого» (подпольная кличка самого Грина), а вся севастопольская организация эсеров

состояла из женщины по кличке «Киска» (Е. А. Бибергаль), фельдшерицы Марьи Ивановны и местного домашнего учителя, который «был краснобай, ничего революционного не делал, а только пугал остальных членов организации тем, что при встречах на улице громко возглашал: «Надо бросить бомбу!» или «Когда же мы перевешаем всех этих мерзавцев.

Грин все это видел и понимал. Начал он понимать и то, что «социалистические» лозунги его партии по смыслу мелкобуржуазны, а Грин, в недалеком прошлом рабочий-поденщик, люмпен-пролетарий, как раз и ненавидел больше всего этих мелких собственников-мещан. Писатель постепенно стал понимать, что шумливая организационная работа партии нередко не имела никакой серьезной цели и представляла собой только видимость деятельности; что агитация и пропаганда эсеров часто превращается в пустую болтовню, насыщенную р-р-революционной терминологией и не имеющей под собой никакой опоры. Это революционное фразерство и игру в борьбу Грин великолепно разоблачил в рассказе «Гость» (1908): полицейский офицер заходит на нелегальную квартиру, чтобы вручить квартиранту повестку о вызове в участок, и видит на столе революционный журнал «Красный петух». Присутствующий при этом герой рассказа в ужасе: раскрыта конспиративная квартира, налицо улика. Но офицер, вручив повестку, спокойно уходит: не потому, что он сочувствует эсерам, а потому, что прекрасно понимает — все это болтовня, поза, игра, значит — стоит ли обращать на это внимание.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение? Сохрани в закладках сайт еще пригодится - » «Автобиографическая повесть» Александра Грина

Рубрика: Образцы сочинений по русскому языку