Борис Годунов — гибель династии Рюриковичей

После смерти Ивана Грозного восемнадцать лет судьба русского государства и народа была связана с личностью Бориса Годунова. Его род вел свое начало от татарского мурзы Чета, принявшего в XIV в. в Орде крещение от митрополита Петра и поселившегося на Руси под именем Захарии. Памятником благочестия этого новокрещенного татарина был построенный им близ Костромы Ипатский монастырь, сделавшийся фамильной святыней его потомков.

Внук Захарии Иван Годун был прародителем той линии рода мурзы Чети, которая от клички Годун получила название Годуновых. Годуновы владели вотчинами, но не играли важной роли в русской истории до тех пор, пока один из правнуков первого Годунова не удостоился чести сделаться тестем царевича Федора Ивановича. Тогда при дворе Ивана Грозного появился брат Федоровой жены Борис, женатый на дочери царского любимца Малюты Скуратова.

Возвышение лиц и родов через родство с царицами было явлением обычным в московской истории, но такое возвышение было часто непрочно: родственники Ивановых супруг погибали наравне с другими жертвами его кровожадности. Борис Годунов также подвергался опасности из-за своей близости к царю: рассказывают, что царь сильно избил его своим жезлом, когда Борис заступался за убитого отцом царевича Ивана. Но государь и сам оплакивал своего сына, поэтому стал еще более чем прежде, оказывать Годунову благосклонность за смелость, стоившую, впрочем, последнему нескольких месяцев болезни.

Со смертью Ивана IV Борис Годунов очутился в таком положении, в каком не был ещё в Московском государстве ни один подданный. Царем делался слабоумный Федор, который не мог править сам и должен был на деле передать свою власть тому, кто окажется способнее всех и хитрее. Таким в придворном кругу того времени был Годунов. Ему было в это время 32 года; красивый собой, он отличался замечательным даром слова, был умен, расчетлив, но в высокой степени себялюбив. Вся деятельность его клонилась к собственным интересам, к своему обогащению, к усилению своей власти, к возвышению своего рода. Он умел выжидать — оставаться в тени или выдвигаться вперед, когда считал уместным то или другое, надевать на себя личину благочестия, показывать доброту и милосердие, а где нужно — строгость и суровость. Всегда рассудительный, он никогда не поддавался порывам увлечения, а действовал обдуманно.

Годунов, как это часто бывает с людьми подобного рода, готов был делать добро, если оно не мешало его личным интересам, а напротив, способствовало им, но он не останавливался ни перед каким злом и преступлением, если находил его необходимым для своих личных выгод, в особенности тогда, когда ему приходилось спасать самого себя. В качестве государственного правителя он не мог быть дальнозорким, а понимал только ближайшие обстоятельства и мог ими пользоваться для ближайших и преимущественно своекорыстных целей. Отсутствие образования суживало ещё более круг его воззрений, хотя здравый ум давал ему, однако, возможность понимать пользу знакомства с Западом для укрепления своей власти.

Подобный характер был сформирован всей предшествующей историей московского государства: создав опричнину, Иван IV вооружил русских людей против других русских людей, указал им на возможность поиска милостей или спасения в гибели своих ближних казнями за явно вымышленные преступления, приучил к ложным доносам и, совершая для одной потехи жестокие расправы, воспитал в окружающей его среде бессердечие и жестокость. Постепенно исчезает уважение к правде и нравственности, что неудивительно: ведь царь, который является олицетворением того и другого, устраивал в виду своих подданных такие зрелища как травля людей медведями или всенародные истязания обнаженных девушек и в то же время соблюдал строгие правила монашествующего благочестия. Именно это противоречие и воспитало целое поколение, для которого при наружном соблюдении обычных форм благочестия, законности и нравственности не оставалось никакой внутренней правды.

После смерти Ивана Грозного непрочность престолонаследия очень хорошо ощущалась народом. Было очевидно, что из двух сыновей Ивана IV старший был не способен к самостоятельному царствованию, а меньший был ещё младенец; кого бы из них ни провозгласили царем — все равно на деле власть должна была бы находиться в иных, не в царских руках.

Как только разнеслась по столице весть, что царь Иван скончался, начались волнения. Богдан Бельский, которому царь поручал Димитрия в опеку, был негласным виновником этого волнения. Как оно происходило, не известно, но закончилось тем, что бояре в ночь после смерти царя Ивана приказали отправить малолетнего Дмитрия с матерью и ее родственниками — Нагих — в Углич.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Понравилось сочинение? Сохрани в закладках сайт еще пригодится - » Борис Годунов — гибель династии Рюриковичей

Рубрика: Биографии писателей