В одно прекрасное июльское утро заехал я к моему молодому соседу Ардалиону Михайловичу с предложением поохотиться на тетеревов. Он согласился с условием, что по дороге мы заедем к нему в Чаплыгино, где рубят дубовый лес. Сосед взял с собой десятского Архипа, толстого и приземистого мужика с четырёхугольным лицом, и управляющего Готлиба фон-дер-Кока, юношу лет 19-ти, худого, белокурого, подслеповатого, с покатыми плечами и длинной шеей. Поместье недавно досталось Ардалиону в наследство от тётки.

Небольшое село Котловка лежит на скате голого холма, рассечённого глубоким оврагом, который вьётся по самой середине улицы. В нескольких шагах от начала оврага стоит небольшая четырёхугольная избушка, крытая соломой. Это — кабак «Притынный». Посещается он гораздо охотней, чем остальные заведения, и причиной этому — целовальник Николай Иваныч. Этот необычайно толстый, поседевший мужчина с заплывшим лицом и хитро-добродушными глазками уже более 20-ти лет проживает в Котловке. Не отличаясь ни особой любезностью, ни говорливостью, он обладает даром привлекать гостей и знает толк во всём, что интересно русскому человеку. Ему известно обо всём, что происходит в округе, но он никогда не пробалтывается.

Лет 5 тому назад, осенью, на дороге из Москвы в Тулу, пришлось мне просидеть почти целый день в почтовом доме за недостатком лошадей. С холодным отчаянием смотрел я в окно, как вдруг перед крыльцом остановилась небольшая телега. В комнату вошёл человек лет 30-ти со следами оспы на сухом, желтоватом лице, иссиня-чёрными волосами и небольшими опухшими глазками. За чаем мы разговорились. Разорившийся помещик Пётр Петрович Каратаев ехал в Москву служить. Он рассказал мне о причине разорения.

Однажды осенью, в середине сентября, я сидел в берёзовой роще и любовался погожим днём. Незаметно для себя я заснул. Проснувшись, я увидел крестьянскую девушку, она сидела в 20-ти шагах от меня с пучком полевых цветов в руке, задумчиво опустив голову. Девушка была недурна собою. Её густые белокурые волосы пепельного оттенка придерживались узкой алой повязкой, надвинутой на белый лоб. Глаз она не поднимала, но я видел её тонкие, высокие брови и длинные влажные ресницы. На одной из её щёк блестел на солнце след слезы. Выражение её лица было кроткое, простое и грустное, полное детского недоумения перед этой грустью.

«Инфернальная женщина» в духе Достоевского, «распутница», «сильная, властная, богато одаренная натура», «робкая, беспомощная, жалкая, самая обыкновенная» — так по-разному оценивали современники новый психологический тип женщины, описанный Андреевым в его драме «на сюжет из современной жизни». Она живет среди ординарных присяжных поверенных и старой неведомой Бабушки (Рока, Судьбы), неустанно перебирающей спицы, поблескива-нию которых «отвечают слепые мигания неторопливого маятника, едва успевающего хватать летящие секунды».