Образцы сочинений по русскому языку

А. Блок остро ставит вопрос о долге, великой ответственности художника, поэта перед народом и обществом, утверждает, что “единственное оправдание для писателя” – не суждения литературной среды и критики, а “неподкупное мнение читателя”, “голос публики”, “не голос, а как бы лёгкое дуновение души народной”. Блока волнует нравственная основа творчества писателя, его человеческое достоинство, потому что писатель для него “большего всего – человек “, “тот, кому дороже и выше всего звание человека”. “Без человека стихи – один пар”, пишет Блок в 1913 году. Блока привлекает гражданская позиция литераторов-разночинцев, он пишет “об огне бескорыстной любви и бескорыстного гнева”, которым горели “в сороковых годах – Герцен и Белинский, в пятидесятых – Чернышевский и Добролюбов”, он мечтает “о журнале с традициями добролюбовского «Современника»”, противопоставляет современной интеллигенции деятельную интеллигенцию 60-ых годов, способную “бороться с мраком” жизни.

 «Грибоедов сделал свое дело — он написал «Горе от ума»,— сказал Пушкин. Это дело состояло прежде всего в том, что гениальная обличительная комедия Грибоедова положила начало реалистической русской драматургии. Она остро поставила важнейшие общественные вопросы современности и поэтому сразу же стала предметом ожесточенной полемики. Борьба двух общественных лагерей, изображенная в «Горе от ума», развернулась вокруг самой комедии с момента ее появления и, видоизменяясь с ходом русской жизни, продолжалась многие десятилетия после смерти ее создателя.

Прославившись как малобюджетный и непретенциозный шедевр, «Карнавал душ» служит типичным примером американских фильмов ужасов конца 1950-х — начала 1960-х годов. И при всем том кажется, что он гораздо шире этого узкого жанра. Его неторопливое течение и нестандартные элементы композиции более созвучны с чувствительностью современного французского кино новой волны, чем с теми фильмами ужасов, которые демонстрируют в американских кинотеатрах под открытым небом. То ли благодаря стесненности в средствах, то ли по сознательному выбору, но «Карнавал душ» иллюстрирует истинность известной аксиомы «лучше меньше, да лучше».

Позволим себе небольшое, но важное, на наш взгляд, отступление. Речь идет об отношении Лермонтова и Л. Н. Толстого к личности Наполеона, о художественном воплощении образа Наполеона в творчестве двух великих русских писателей. Писатели-романтики всегда имели тяготение к ярким историческим личностям, и, если не находили таковых в настоящем, то обращались к прошлому. С Наполеоном дело обстояло несколько иначе. Многочисленные оценки облика и деятельности Бонапарта в отдельные эпохи получали в русской литературе различную степень исторической важности и значения. Так, если у ранних романтиков Наполеон являлся в тоге героя, борца против феодализма, а в произведениях зрелого романтизма его фигура олицетворяла собой скорее характер демонический, силу ужасную, но тем не менее влекущую к себе, то в дальнейшем, в произведениях реалистической литературы этот демонизм образа Наполеона все более связывается с индивидуализмом характера и личным эгоизмом. Эти мотивы свое наиболее полное развитие получили в том общественно-художественном ключе восприятия Наполеона, где он трактовался как захватчик.

Самые популярные статьи:

В «Сашке» Лермонтов говорит и о печальной судьбе, постигшей французского поэта-романтика Андре Шенье (1762—1794), он останавливается на самых мрачных, трагических моментах последних дней жизни тридцатидвухлетнего поэта. Лермонтовская лирическая оценка Шенье — поэта и человека— возвращает нас к Пушкину, который в 1825 году, за несколько месяцев до восстания декабристов, написал стихотворение «Андрей Шенье» («Меж тем как изумленный мир»). Вслед за Пушкиным Лермонтов переосмыслил историческую роль поэта и представил его как певца свободы, проявившего гражданское мужество в борьбе с диктатурой, хотя в действительности художественный образ был не совсем сходен с реальным Шенье: «…этот чистый художник.., когда развернулась революция, бешено восстал против нее,— полемически заостренно писал А. В. Луначарский.— Он бросил несколько памфлетов в лицо якобинцам и был за это казнен». Ставя казнь Шенье революции в упрек:



Наверх