Образцы сочинений по русскому языку
“Двенадцать сонетов” к Марии Стюарт” Иосифа Бродского содержат многочисленные снижающие отсылки к самым разным текстам. Шестой из них — вызывающая перелицовка пушкинского “Я вас любил…”. Это не первая в русской поэзии попытка освоить пушкинский образец преодоления несчастной любви в отчужденно-элегическом пятистопном ямбе. Но реинтерпретации, совершавшиеся до Бродского, осуществлялись с полным пиететом к Пушкину. Сонет же Бродского пародиен, и эта пародийность распространяется на все уровни текста. Пародиен сам сюжет — любовь к статуе; содержательным преувеличениям-снижениям вторят формальные; пушкинский словарь осовременивается и вульгаризуется; очевидно безразличие поэта к соображениям благопристойности.
В традиционной лирической прозе присутствуют черты как эпоса, так и лирики. Соотношение эпического и лирического может в ней значительно колебаться. Но взаимопроникновение эпического и лирического в лирической прозе всегда обусловлено специфической ролью в ней субъекта повествования, который, как правило, является композиционным центром произведения.
Несмотря на обширную литературу, посвященную древнерусскому искусству, его методология изучена мало, а художественные принципы остаются почти не исследованными. Больше повезло технике живописи, о которой существует ряд специальных работ.
Заинтересованный в осмысленном восприятии школьниками памятников далекого прошлого, В. Я. Стоюнин рекомендует предварить работу над ними «чтением и разборами» произведений современных писателей. И лишь потом, когда «ученик начнет понимать литературный интерес», его внимание можно переключить на «историю», ограничившись при этом «самым небольшим числом памятников». Учитель, замечает В. Я. Стоюнин, «должен выбрать только главнейшие сочинения, в которых отразилась эпоха, и па них сосредоточить внимание учеников».
Самые популярные статьи:
Однажды осенью я был в гостях у молодежи в студенческом общежитии. Собрались юноши и девушки. Разговор зашел об искусстве, о любви и, уж конечно, о счастье. Какой-то юноша стоял задумчиво у раскрытого окна, за которым падали с кленов листья, и словно не принимал участия в беседе. Сидевший рядом взрослый мужчина заметил, а вот Эйнштейн любил читать Достоевского и увлекался музыкой Моцарта. Даже сам исполнял его творения. А Достоевского изучал долго и внимательно. Он читал его книги не для отдыха после огромного умственного труда. Он учился и у Моцарта, и у Достоевского. Они давали ему, великому ученому, новые мысли, ибо Моцарт в музыке, а Достоевский в мире образного мышления учили Эйнштейна, как он сам говорил, «оторваться от груза привычных ассоциаций» и взглянуть на мир совершенно свежими глазами, как будто видишь этот мир впервые.