Образцы сочинений по русскому языку

В поэзии Брюсова этих лет звучат грустные интонации, но их содержание становится теперь более жизненным, изображаемые картины утрачивают прежнюю условность. Поэт понимает, что, независимо от его настроения, жизнь течет по своим законам, и он в благоговении склоняется перед необозримой далью полей, куда он принес никому не нужную, «чуждую тоску».

Любовь к труду и вера в него, вера в человека труда — умного и дерзостного — определяла оптимизм Брюсова. Он непрестанно славил «подвиг мысли и труда», его героями становятся и безымянные труженики — пахарь и каменщик, рабочий и швея, и великие труженики науки: Дени Папен и Лейбниц, первые легендарные «космонавты» Дедал и Икар. И впоследствии — после победы Октября — новую, Советскую Россию поэт славил как республику свободного труда («Праздник труда», 1909).

Претерпевает существеннейшие изменения урбанистическая тема — одна из центральных в творчестве Брюсова. Наметившись еще в 90-е годы, она становится теперь социально-конкретной. Как поэт-урбанист Брюсов откровенно любуется городом — его культурой, динамичностью, движением городских толп («Жадно тобой наслаждаюсь», 1899; «Сумерки», 1906). Поэт рисует облик будущего города — города дворцов «из стали и стекла», небоскребов и т. д.

Индивидуализм в ранней поэзии Брюсова по сути проистекал из стихийного недовольства наступающей властью капитала, ведущей к обезличиванию человека. Брюсов яростно защищал права личности, но эта защита не опиралась на какую-либо продуманную систему, не связывалась с утверждением идеи положительного общественного устройства.

Самые популярные статьи:

С наибольшей выразительностью особенности прозы автора  проявились в «Записках врача» — произведении, над которым Вересаев работал с 1892 по 1900 год. В литературе тех лет, пожалуй, ни одно произведение не вызывало такой жаркой полемики. Официальная медицинская пресса упрекала автора в том, что его правдивый рассказ о современном состоянии здравоохранения якобы подрывает авторитет медицины. Для передовой же медицинской общественности книга Вересаева стала настольной.



Наверх