Теория русской литературы

Рассматривая споры о басне, мы не касались существа принципов басенного творчества Крылова и внесенных им в басню изменений. Крылов не был теоретиком, а характеристика его творчества дается в статьях других авторов. Здесь мы лишь отметим связь новаций Крылова-баснописца  с теоретической полемикой. По-видимому, существует некоторая объективная зависимость между положением молодого Крылова в литературе и его поздним обращением к жанру басни.

В самом деле, распространение условного названия «басни и сказки» отражало совмещение в сборниках самых разных произведений, просто не подходивших ни под одно из жанровых понятий классицизма. Под одной рубрикой с басней печатались бытовые сценки, анекдоты, «были», эпиграммы без конкретного адреса и литературные сатиры с адресом, объединенные лишь стиховой формой. При этом те из них, которые авторы называли «сказкой», иногда приобретали форму небольшой повести в стихах. Это можно видеть на примере истории возникновения «сказки» Батюшкова «Странствователь и домосед», автобиографической не по сюжету, а по лирическому наполнению, которую Пушкин оценил как неудавшуюся поэму.

Если оставить в стороне схоластические рассуждения о «драматическом» роде басен, идею, которая Хвостову казалась оригинальной и плодотворной, то увидим, что по существу он отстаивает сугубо моралистическое направление в басне. «Урок есть в басенке начало и конец», «Смотри, чтоб выходил из притчи нам урок», «А наставление — твое прямое дело» — трижды повторил Хвостов в кратком послании «О притчах». Отстаивая этот архаический идеал, ему приходится обращаться к первоисточникам жанра. Образцом оказывается Эзоп, который избегал побочных «прикрас», был «краток» и «нравоучение всегда у притчей ставил». Федр уже уделял слишком много внимания искусству рассказа. Великому Лафонтену была присуща излишняя пылкость воображения, которая у продолжателей превратилась в «смежный сему порок — пустословие».

В России жанр стихотворной сказки развился довольно поздно. Европейская сказка восходит к стихотворному фабльо, но несомненно, что некоторые ее элементы трансформировались из притчи (басни). В свою очередь «новая» басня во всех европейских литературах все дальше отходила от формы моральной сентенции, обогащаясь анекдотическими элементами, развивая сюжет и, главное, все более пренебрегая моралью. Однако нужно заметить, что до Крылова русская басня является растущим и совершенствующимся жанром, сохранявшим аллегорический морализм.

Самые популярные статьи:

Основа рассуждений — тезис о природном «гении» Лафонтена, который ускользает от критического анализа, поскольку его обладатель не является последователем нормативного стиля, а создал свой собственный, оригинальный и неподражаемый. Это искусство рассказывать проявилось и в шуточной сказке и в моральном апологе, не отменив серьезных целей последнего. Идеи Лафонтена «простирались на предметы, которые весьма много занимали философов и политиков того века», и его здравый рассудок предвосхитил те полезные истины, которые во времена Лагарпа просто были «предложены отважнее». Только ум этот скрывался под постоянным покровом добродушия.



Наверх