Книги могут нравиться или не нравиться. Но есть среди них такие, которые не попадают ни в одну из этих категорий, но представляют собой нечто большее, которые врезаются в память, становятся событием в жизни человека. Таким событием для меня стала книга Константина Воробьева «Убиты под Москвой». Я словно услышала тот голос:

Николай Михайлович Рубцов родился 3 января 1936 года в поселке Емецк Архангельской области и уже в раннем возрасте остался сиротой. Заполняя анкеты, в графе "Сведения о родителях" он коротко писал: "Таковых сведений почти не имею". Есть данные, что Николай был пятым ребенком в семье (с одним из братьев, живших в Ленинграде, Рубцов в шестидесятых годах переписывался). Мать поэта умерла в самом начале войны, отец был на фронте, а после войны жил с другой семьей. Очевидно, поэтому Рубцов, посвятивший матери немало проникновенных строк, упоминает отца коротко и сухо:

Демобилизовавшись осенью 1959 года, Рубцов приехал в Ленинград и вплоть до поступления в Литературный институт имени Горького работал на заводе. Три года был рабочим, но ни одного поэтического свидетельства об этом не оставил. Уже в начале творческого пути он понял – нельзя писать обо всем подряд, нельзя писать о том, что по-настоящему не волнует. "Ты тему моря взял и тему поля, а тему гор другой возьмет поэт", – писал он в более поздних стихах, но, очевидно, что к такой концепции он пришел задолго до того, как были написаны эти строки.

Любовь к родной деревне, ее природе и людям была одним из основных мотивов зрелого творчества Рубцова, хотя он не выпускал из виду всего многообразия современности:

В деревне виднее природа и люди.

Конечно, за всех говорить не берусь!

Неудивительно, что в общем потоке книжной продукции первая книжка Николая Рубцова, вышедшая мизерным тиражом, затерялась и не прибавила литературной известности ее автору. А пока, осенью 1964 года, поэт оказался на распутье. Работы в Никольском не было… "Сижу порой у своего почти игрушечного окошка и нехотя размышляю над тем, что мне предпринять в дальнейшем, – сообщал он С. Викулову. – Написал в "Вологодский комсомолец" письмо, в котором спросил, нет ли там для меня какой-нибудь (какой угодно) работы. Дело в том, что, если бы в районной газете и нашли для меня, как говорится, место, все равно мне отсюда не выбраться туда до половины декабря. Ведь пароходы перестанут ходить, а машины тоже не смогут пройти по Сухоне, пока тонок лед. Так что остается одна дорога – в Вологду, – с другой стороны села, сначала пешком, потом разными поездами".