Философия Николая Бердяева

8.08.2011

Результатом размышлений Н. А.Бердяева о судьбах России стал вывод о неслучайности русской революции и укорененности ее идей и социальной практики в русском национальном сознании и традиционной системе управления государства Российского; ее подготовленности всей предшествующей историей развития государственности и идеологии.

«Истоки и смысл русского коммунизма» – это своеобразная философия русской истории, рассматривающая определенное политическое явление – русскую революцию – и стремящееся к осознанию ее смысла через специфику русских идейных, религиозных, политических, культурных традиций и вообще «русской души» (данное понятие у Бердяева по существу тождественно понятию русского религиозного типа).

В этой книге использован ряд положений, выдвинутых и разработанных в более ранних работах Н. Бердяева это: трактовка истории как процесса, разворачивающегося преимущественно в сфере духа, интерпретация марксизма как квазирелигиозного учения, противопоставление революции и культуры. В «Истоках…» эти положения в значительной мере переосмыслены в свете нового исторического опыта – опыта эпохи победившей революции, которую когда-то он сам искренне призывал.

Постичь внутреннюю закономерность русской истории по Бердяеву означает понять «русскую идею». А эта последняя – категория трансцендентная, надэмпирическая. «Русская идея», как считал Вл. Соловьев, – это не то, что думает о ней кто-либо из людей, а то, что думает о ней сам Бог, она здесь»… истинная русская идея, засвидетельствованная религиозным характером народа, преобразованная и указанная важнейшими событиями и величайшими личностями нашей истории».[4] Человеческий разум не в состоянии охватить непосредственно содержание этой идеи, он вынужден пробиваться к ней через ряд сменяющих друг друга философских реконструкцией. Объективно именно такими реконструкциями, полагает Бердяев, были славянофильство, народничество, взгляды эсеровских теоретиков и концепции русского марксизма. Истина не была полностью представлена ни водной из точек зрения, и история, уже, казалось бы, уложенная в доктринальные рамки, всякий раз совершала повороты, уводящие ее из сетей, сплетенных человеческим рассудком.

Согласно логике провиденциализма (божественного проведения), каждый такой поворот, заново проясняет «план», которому он следует, и потому существенно трансформирует весь смысловой контекст истории, меня его и точно так же как лишнее слово, добавленное к фразе, способно порой изменить весь его смысл. В соответствии с этим Бердяев интерпретирует весь исторический путь России с точки зрения предпосылок большевизма в русской истории и той роли, которую он сыграл в ее судьбах. Русский коммунизм, с точки зрения Н. Бердяева, есть одновременно мировое и сугубо национальное явление. Как явление национальное, он детерминирован всем ходом русской истории. Как понимает Н. Бердяев эту детерминированность? «Русский коммунизм», считает он, вызван к жизни не столько какими-то конкретными социальными факторами, сколько обусловлен, даже предопределен метафизически: он является закономерным порождением «душевной структуры» русского народа.

Идея" Русской души».

Исходная посылка всех рассуждений Бердяева – специфическая двойственность «русской души», противоречиво сочетающей в себе восточный и западный элементы, а так же православный аскетизм со стихийно-природным началом. Из данного базисного противоречия он выводит сущностные конфликты русской истории, кажущиеся ему характерными для нее метания между крайностями. Русский народ, не раз повторяет в своих книгах Бердяев, можно охарактеризовать лишь в полярных противоположностях: он с одинаковым основанием может считаться и государственно-деспотическим и анархически свободолюбивым, склонным к национальному самомнению и более всех способным в к всечеловечности, жестоким и вместе с тем способным к доходящему до болезненности состраданию. Антиномичность русской души усугубляется тем, что в своих устремлениях она не знает ограничений. В этом отношении «пейзаж души» русского человека напоминает пейзаж земли, на которой она формировалась: та же необъятность, отсутствие каких-либо пределов, устремленность в бесконечное. Этот природно-языческий элемент стал отличительной чертой, особенностью русского человека, православному в своей основе, такие черты, как приверженность к определенной идее, готовность нести во имя нее страдание и жертвы, напряженный максимализм, тяготение к вечности, иному миру. Эти духовные качества, утрачивая непосредственную связь, со своим религиозным источником и приобретая иное содержание, стали воплощаться в различных общественных теориях и движениях, в том числе, и в русском коммунизме».

Характеризуя духовный склад русского народа, Бердяев опровергает расхожие на западе легенды о его варварстве и косности. Он напоминает западному читателю и о культуре киевской Руси, стоявшей выше современной ей культуре западной Европы, и о замечательном русском зодчестве, и о величии классической русской литературы, и об оригинальности русской религиозно-философской мысли, и о коллективном гении закрепощенных, неграмотных крестьянских масс, создавших самобытную народную культуру, основанную на православии.

Вместе с тем, русская духовность, по его мнению, чужда западному просвещению. Западные и восточные элементы в русской культуре существуют как бы порознь и противостоять друг другу. Западное просвещение, перенесенное на русскую почву петровской реформой, сконцентрировалось в узком слое дворянства и интеллигенции. Усвоив западные знания, этот слой оторвался от народа, продолжавшего жить своими традициями, стал для него «чужой расой». Но и само «образованное общество» восприняло иноземные влияния поверхностно. Они не смогли совершенно преодолеть русского человека, а лишь породили в его сознании и делах напряженные коллизии: созданная Петром империя разрасталась, сделалась обширнейшим государством в мире, но ее единство не носило духовного характера. Наоборот, оно порождало и воспроизводило разрозненную духовность. Поэтому, утверждает Бердяев, при всем своем внешнем величии русское государство XIX века было противоречивым и нездоровым. В сердцевине его был заложен конфликт между исконной русской идеей гармонично устроенного православного государства («Святая Русь») и заимствованной у немцев идеи империи, самым ярким воплощением которой был «прусский офицер» на троне – Николай I. Носителем противостоящих империи начал стала, прежде всего, интеллигенция, оказавшаяся в хронической оппозиции к власти. Разрешением этого конфликта – разрешением болезненным, но по-своему закономерным, и стала, по Бердяеву, русская революция.

В рассуждениях Н. Бердяева о «русской душе» проявилась наблюдательность, и понимание национального характера. В них нашли свое продолжение старые споры славянофилов и западников. В этих спорах он занял достаточно оригинальную позицию. В противовес односторонне западнической точке зрения, рассматривавшей все не похожие на «Европу» элементы русской жизни как признак ее отсталости, философ утверждает духовно-историческую самобытность России. Русский народ не догоняет запада, а идет своим собственным путем. Вместе с тем, Бердяев не принимает и традиционного славянофильства, и в отличие от него считает, что в русской истории невозможно найти гармоничного внутреннего единства. Не соглашается он и со славянофильским тезисом о "негосударственной» сущности русского народа. В соответствии со своей концепцией противоречивой природы «русской души», Бердяев развивает иной тезис: в русском сознании уживаются и приверженность государственному могуществу, и идеал свободы. Столкновение инстинкта государственности с инстинктом вольнолюбия и правдолюбия исторически выразилось в постоянном чередовании разрушительных бунтов вольницы с периодами усиления власти, сдерживавшей эту вольницу железной рукой.

Страницы: 1 2 3 4 5

Понравилось сочинение » Философия Николая Бердяева, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Интерпретации. Поэтика литературного постмодернизма

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Философия Николая Бердяева.

    
    Наверх