Григорий Григорьевич Орлов

22.07.2011

Праздник был прерван; Орлов вскочил в экипаж и помчался в Петербург, до которого было больше полуторы тысячи километров! День и ночь, без отдыха, сменяя лошадей, мчался граф. Не доезжая нескольких десятков верст до столицы, императорское приказание заставило экипаж остановиться: путешественники, приезжающие с юга, где еще свирепствовала чума, должны были пройти карантин. К этому приказанию были приложены инструкции и любезные предложения отбыть карантин в гатчинском дворце на речке Ижора.

Григорий сохранил внешнее спокойствие и не показал виду, что расстроен. Екатерина боялась сначала какой-нибудь отчаянной выходки с его стороны, и она вздохнула с облегчением, узнав, что экс-фаворит исполнил ее волю. Но императрица желала, чтобы он отрекся от всех занимаемых им должностей. Она начинала устраивать дело осторожно, посылая к Орлову то Бецкого, то Олсуфьева, то Чернышева, удваивая любезности и заманчивые предложения.

Орлов поселился в Гатчине и понизил тон. Он посылал письмо за письмом своим друзьям: Бецкому, Олсуфьеву и Чернышеву, умоляя примирить его с императрицей и обещая вознаградить их по-царски за их услугу. Но Екатерина никогда не меняла своих решений относительно фаворитов.

Французский уполномоченный в делах 1 декабря 1772 года писал: "Императрица удостоверилась, что на жалованье у Григория Орлова состоят больше тысячи гвардейских солдат и что он приобрел расположение духовенства… У него, говорят, десять миллионов рублей капитала; поэтому императрица боится его и предпочитает уладить дело мирно".

Впрочем, более нежное чувство примешивалось у Екатерины к этому банальному опасению; а красавец Орлов со своей стороны делал все, чтобы вызвать и поддержать оба чувства… когда императрица потребовала от него, чтобы он возвратил ей ее портрет, осыпанный бриллиантами, который уже не должен был более носить на груди, он прислал бриллианты и оставил портрет, говоря, что передаст его не иначе как в те руки, которые вручили его ему.

Угрозы Екатерины не пугали его. Когда она задумала заключить его в Ропше, он говорил, что будет очень рад принять ее там, как хозяин. Императрица наконец прекратила затянувшиеся переговоры указом, объявляющим Орлова отрешенным от занимаемых им должностей. Екатерина II писала: "Я многим обязана семье Орловых; я их осыпала богатствами и почестями; я всегда буду им покровительствовать, и они могут быть мне полезны; но мое решение неизменно: я терпела одиннадцать лет; теперь я хочу жить, как мне вздумается и вполне независимо. Что касается князя – то он может делать вполне, что ему угодно: он волен путешествовать или оставаться в империи, пить, охотиться, заводить себе любовниц… Поведет он себя хорошо – честь ему и слава; поведет плохо – ему же стыд".

Кончилось тем, что он приехал в Петербур г. Орлов явился во всем блеске, указом от 4 октября 1772 года ему пожалован был титул князя. Он приехал ко двору и присутствовал, как в былые дни, при игре в карты императрицы. Он был весел, оживлен, остроумен. Екатерина обращалась к нему с вопросами. И он отвечал без малейшего стеснения, говорил о посторонних вещах. На другое утро он разъезжал по городу, разговаривал со всеми, кого встречал, о перемене в своей судьбе, шутя над своим падением, так что собеседникам становилось неловко. Он явился с визитом к великому князю. Вечером посетил притоны разврата и открыто кутил с публичными женщинами.

Сабатье, рисуя в 1772 году портрет фаворита, писал: "Его неудержимая страсть к удовольствиям, безумное увлечение женщинами, отсутствие какого-либо сдерживающего начала, моментально исполнение малейших желаний – все это уничтожило задатки, которые могли бы развиться при ином воспитании, встречаемых трудностях и известном честолюбии".

А один из хорошо осведомленных чиновников замечал: "С утра до вечера он с фрейлинами, оставшимися во дворце (императрица в Царском). Обедает с ними и ужинает. Сервировка неряшливая, кушанье отвратительное, а князю между тем очень нравится… В нравственном отношении не лучше. Он забавляется шалостями; душа у него такая же, как вкусы, и для него все хорошо, он любит так же, как ест, и ему все равно, что калмычка или финка, что первая придворная красавица. Настоящий бурлак".

Все были уверены, что красавец Орлов займет положение, подобное тому, которое занимал Алексей Разумовский в последние годы царствования Елизаветы, когда Шувалов занял его место во дворце. Экс-фаворит каждый день начал получать знаки благоволения и щедрости императрицы: на него сыпались дары деньгами и натурой.

Однако Васильчиков не принимал никакого участия в государственных делах, а Орлов, по-видимому, даже направлял внешнюю политику. Князь явился в Царское распорядителем. Императрица нанесла ему визит в Гатчине, и там же, в нарушение всех правил, встречается с принцессой гессендармштадтской и ее двумя дочерьми, из которых одна должна была стать женой великого князя Павла! Причем императрица некоторое время колебалась, какую из принцесс выбрать. 5 июля 1773 года перепуганный Сольмс отправил своему государю в Берлин курьера с депешей, в которой, в частности, говорилось: "…Граф Панин, всегда зорко наблюдающий за всем, что делает семья Орловых, по-видимому, имеет причины подозревать, что князь Орлов простирает свои честолюбивые виды до намерения жениться на принцессе дармштадской. Необыкновенная внимательность, которой он, по-своему окружает ланд-графиню, и свободное обхождение, какое он уже позволяет себе с принцессами, особенно же с младшей, за которой формально ухаживает, подтверждают эти подозрения… Принцесса по живости своего характера может, не подозревая ничего дурного, дать этому честолюбивому человеку возможность успеть в замыслах".

Впрочем, посланник тревожился напрасно: Орлов был слишком "ленив умственно", чтобы принимать активное участие во внешней политике. Он бросил принцессу дармштадскую ради первой попавшейся фрейлины, а государственные дела ради удовольствий.

После возвышения Потемкина в 1774 году Орлов уехал за границу, путешествовал по Евроте, изумляя чужеземные столицы своим роскошным образом жизни и пугая самых смелых игроков своими крупными ставками. Дидро, видевший его в Париже, сравнил Орлова с "котлом, который вечно кипит, но ничего не варит". Вернувшись через год в Петербург, Орлов занял положение, напоминавшее положение Разумовского в предыдущее царствование. При дворе его звали просто "князь". С императрицей у него, по-видимому, установились если не прежние близкие, то, по крайней мере, приятельские, дружеские отношения, почти как между равными, а не как между государыней и подданным. На подарок ему Екатериной дворца он ответил покупкой знаменитого персидского бриллианта "Надир-шаха", за который заплатил 460 тысяч рублей. Он преподнес его царице в день ее именин.

Они по-прежнему были связаны невидимой нитью. В 1776 году Екатерина писала Гримму: "Я всегда чувствовала большую склонность подчиняться влиянию лиц, знающих больше меня, лишь бы только они не давали чувствовать, что ищут этого влияния, иначе я убегала со всех ног прочь. Я не знаю никого, кто бы был так способен помочь проявиться этой склонности во мне, как князь Орлов. У него природный ум, идущий своим путем, и мой ум за ним следует".

В 1777 году 43-летний экс-фаворит влюбился, причем серьезно. Это была любовь счастливая, хотя встретившая вначале массу препятствий и имевшая трагическую развязку – роман, начавшийся идиллией и окончившийся трагедией.

Страницы: 1 2 3 4 5

Понравилось сочинение » Григорий Григорьевич Орлов, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Биографии писателей

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Григорий Григорьевич Орлов.

    
    Наверх