Изложение сюжета повести «Обелиск» – глава «Каин»

6.02.2011

Может, это и в самом деле не просто, если придерживаться каких-то там правил юриспруденции. Только немцы в таких случаях чихали на юриспруденцию. Каин и остальные рассуждали иначе. Если где обнаруживался вред немцам, они прикидывали по вероятности: кто мог его сделать. Выходило: тот или этот. Тогда и хватали того и этого вместе с их свояками и приятелями. Мол, одна шайка. И знаешь, редко ошибались, гады. Так и было. И если и ошибались, то не переиначивали, назад не отпускали. Карали всех скопом – и виноватых и невиновных.

До сих пор неизвестно в точности, как это Лавчене удалось предупредить Мороза. Наверно, они там сперва не планировали хватать учителя, а сделали это импровизированно, по ходу дела. Наверно, Каин допетрил, что где ребята, там и учитель. И вот Лавченя, которого мы считали подлюгой, улучил момент, буквально каких-то десять минут, и забежал, предупредил. Спас Мороза. Вот как оно получилось. А в лагерь на другой день приехал Селезнев. Привезли пару ящиков отсыревших гранат. Удача небольшая, хлопцы устали, командир злой. Я рассказал про Мороза: так и так, что будем делать? Надо, наверное, забирать учителя в отряд, не пропадать же человеку. Говорю так, а Селезнев молчит.

Конечно, боец из учителя не очень завидный, но ничего не поделаешь. Подумал майор и приказал выдать Морозу винтовку с черным прикладом, без мушки (никто ее брать не хотел, бракованную) и зачислить его во взвод Прокопенко бойцом. Сказали об этом Морозу, тот выслушал без всякого энтузиазма, но винтовку взял. А сам – словно в воду опущенный. И винтовка никак не подействовала. Бывало, вручаешь кому оружие, так столько радости, почти детского восторга. Особенно у молодых хлопцев, для которых вручение оружия – самый большой в жизни праздник. А тут ничего подобного. Два дня проходил с этой винтовкой и даже ремешка не привязал, все носил в руках. Как палку малую. Так прошло еще два или три дня.

Помню, хлопцы копали третью землянку на краю нашего стойбища, под ельничком. Народу по весне прибавилось, в двух стало тесновато. Я сижу себе над ямой, беседуем. И тут прибегает партизан, который был дневальным по лагерю, говорит: "Командир зовет". – "А что такое?" – спрашиваю. Говорит: "Ульяна пришла". А Ульяна эта связная наша с лесного кордона. Хорошая была девка, смелая, боевая, язычок не дай бог, что бритва. Сколько хлопцы к ней не подкатывались – никому никакой поблажки, любого отбреет, только держись. Потом, летом сорок второго, с Марией Козухиной чуть комендатуру в местечке не подорвали, уже и заряд подложили, да какая-то подлюга заметила, донесла. Заряд туч же обезвредили, а ее догнали верхами, схватили и расстреляли. А Козухина как-то спаслась, в блокаду ранена была, да пересидела в болоте. Теперь в Гродно работает.

Недавно свадьбу справляла, сына женила. И я был приглашен, а как же… Так вот, прибежала, значит, Ульяна. Я как услышал об этом, сразу сообразил: дело плохо. Плохо, потому что Ульяне было категорически запрещено появляться в лагере. Что надо было, передавала через связных раза два на неделе. А самой разрешалось прибежать только в самом крайнем случае. Так вот, наверно, это и был тот самый крайний случай. Иначе бы не пришла. Я, значит, к командирской землянке и уже на ступеньках слышу – разговор серьезный. Точнее, громкий разговор. Селезнев кроет матом. Ульяна тоже не отстает. "Мне сказали, а я что, молчать буду?" – "Во вторник передала бы". – "Ага, до вторника им всем головы пооткручивают". – "А я что сделаю? Я им головы поприставляю?" – "Думай, ты командир". – "Я командир, но не бог. А ты вот мне лагерь демаскируешь. Теперь назад тебя не пущу". – "И не пускай, черт с тобой. Мне тут хуже не будет". Захожу, оба смолкают. Сидят, друг на друга не смотрят. Спрашиваю как можно ласковее: "Что случилось, Ульянка?" – "Что случилось – требуют Мороза. Иначе, сказали, ребят повесят. Мороз им нужен". – "Ты слышишь? – кричит командир. – И она с этим примчалась в лагерь. Так им Мороз и побежит. Нашли дурака!" Ульяна молчит.

Она уже накричалась и, наверно, больше не хочет. Сидит, поправляет белый платок под подбородком. Я стою ошеломленный. Бедный Мороз! Помню как сейчас, именно так подумал. Еще один камень на его душу. Вернее, шесть камней – будет от чего почернеть. Конечно, никто из нас тогда и в мыслях не имел посылать Мороза в село. Сдурели мы, что ли. Ясно, что и мальцов не отпустят, и его кокнут. Знаем мы эти штучки. Девятый месяц под немцами живем. Насмотрелись. А Ульяна рассказывает: "Я разве железная? Прибегают ночью тетка Татьяна и тетка Груша – волосы на себе рвут. Еще бы, матери. Просят Христом-богом: "Ульяночка, родненькая, помоги. Ты знаешь как". Я им толкую: "Ничего не знаю: куда я пойду?" А они: "Сходи, ты знаешь, где Алесь Иванович, пусть спасает мальцов. Он же умный, он их учитель".

Я свое твержу: "Откуда мне знать, где тот Алесь Иванович. Может, удрал куда, где я его искать буду?" – "Нет, золотко, не отказывайся, ты с партизанами знаешься. А то завтра уведут в местечко, и мы их больше не увидим". Ну что мне оставалось делать?" Да. Вот такая вызрела ситуация. Невеселая, прямо скажу, ситуация. А Селезнев погорячился, накричал и молчит. И я молчу. А что сделаешь? Пропали, видно, хлопцы. Это так. Но каково матерям? Им ведь еще жить надо. И Морозу тоже. Мы молчим, что пни, а Ульяна встает: "Решайте, как хотите, а я пошла. И пусть проводит кто-либо. А то возле кладок чуть не застрелил какой-то ваш дурень". Конечно, надо проводить. Ульяна выходит, а я следом. Вылезаю из землянки и тут же нос к носу – с Морозом. Стоит у входа, держит свою винтовку без мушки, а на самом лица нету. Глянул на него и сразу понял: все слышал. "Зайди, – говорю, – к командиру, дело есть".

Он полез в землянку, а я повел Ульяну. Пока нашел, кого ей определить в провожатые, пока ставил ему задачу, пока прощался, прошло минут двадцать, не больше. Возвращаюсь в землянку, там командир, как тигр, бегает из угла в угол, гимнастерка расстегнута, глаза горят. Кричит на Мороза: "Ты с ума сошел, ты дурак, псих, идиот!" А Мороз стоит у дверей и понуро так смотрит в землю. Кажется, он даже и не слышит командирского крика. Я сажусь на нары, жду, пока они мне объяснят, в чем дело. А они на меня ноль внимания. Селезнев все ярится, грозит Мороза к елке поставить. Ну, думаю, если уж до елки дошло, то дело серьезное. А дело и впрямь такое, что дальше некуда. Командир выкричал свое и ко мне: "Слыхал, хочет в село идти?" – "Зачем?" – "А это ты у него спроси". Смотрю на Мороза, а тот только вздыхает. Тут уж и я начал злиться. Надо быть круглым идиотом, чтобы поверить немцам, будто они выпустят хлопцев. Значит, идти туда самое безрассудное самоубийство.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » Изложение сюжета повести «Обелиск» – глава «Каин», тогда жми кнопку

  • Рубрика: Краткие изложения сюжета произведений

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Изложение сюжета повести «Обелиск» – глава «Каин».

    
    Наверх