Товары

Колодец и маятник. Эдгар По. Пересказ часть первая

1.02.2010

Смерть убежала, так как жизнь и избавление пришли (лат.). Я изнемог, смертельно изнемог от этих долгих мучений и, когда, наконец, решили и мне разрешили сесть, ощутил, что теряю сознание. Приговор – жуткий смертный приговор – это было последнее, что я еще расслышал. А потом голоса инквизиторов будто слились в неясный глухой гул. Он навеял мне мысль о каком-либо вращающемся движении – может, тем, что напомнил грохотание мельничного колеса. Тем не менее, это только на короткую минутку, так как вскоре я уже ничего не слышал. Видеть, однако, я еще видел, и это до ужаса выразительно. Я видел уста судей в черных мантиях.

Те уста казались мне белыми, белее, чем лист бумаги, на котором я пишу эти слова, и уродливо тонкими, так как проступала в них безжалостная  твердость, неуклонная решительность и холодное пренебрежение к человеческим мучениям. Я видел, как с их уст еще сходили слова, которые были для меня приговором Судьбы. Я видел, как те уста растягивались, когда провозглашали мне смерть. Я видел, как они произносили мое имя, и вздрагивал, так как не слышал ни одного звука. И видел, проникаясь неудержимым ужасом, как легенько, едва заметно колыхаются черные завесы на стенах зала. А тогда в мне на глаза попались семь высоких свечек на столе. Сперва я увидел в них символ какого-то милосердия, они были словно белые хрупкие ангелы, которые явились спасти меня. И вдруг ум мой затуманила волна коварного томления, каждая жилка во мне затрепетала, будто я затронул провод от гальванической батареи, вместо ангелов явились бестелесные призраки с огненными головами, и я понял, что помощи от них не дождусь. И тогда, будто роскошная музыкальная фраза, закралась ко мне мысль, что это должен быть могильный покой. Она пришла тихо и исподволь, как будто задолго до того, как суть ее полностью раскрылась, но, едва лишь ум мой воспринял ее и примирился с ней, фигуры судей, чудесным образом исчезли с глаз моих, высокие свечки растаяли, огонь их потух, и легла черная тьма. Все ощущения мои поглотил дикий бездонный поток, как тот, что ввергает душу в ад. И воцарились тишина, спокойствие и ночь

Я лежал, не открывая глаз. Я ощущал, что лежу навзничь. Когда я протянул руку, она тяжело упала на что-то влажное и твердое. Так пролежала она длительное время, пока я силился постичь, где я и что со мной творится. Вопреки всему своему желанию я не отваживался открыть глаза, ужасаясь первого взгляда на окружающее. Не то, чтобы я боялся увидеть что-то отталкивающее, нет – мне становилось жутко именно от мысли, что я не увижу вообще ничего! В конце концов, в бесшабашном порыве я быстро раскрыл глаза. Наиболее плохие мои опасения все-таки оправдались! Меня окружала чернота вечной ночи. Я задыхался. Мрак стоял такой густой, что угнетал, душил меня. Воздух был ужасно затхлый. Я лежал все так же неподвижно и силился быть в состоянии мыслить.  Я воскрешал в памяти обычаи инквизиторского судопроизводства, стараясь выяснить свое нынешнее положение. Приговор уже объявили, и то очень давно, как мне казалось. Но я ни на минуту не допускал мысли, что я мертвый. Такое предположение, чтобы мы там не читали в романах, совсем не совместимо с реальной действительностью. Но где же я и что со мной? Я знал, что осужденных на смерть обычно казнят на аутодафе, и одно из них было предназначено в тот вечер для меня, когда состоялся мой суд. Неужели меня оставили в тюрьме ждать несколько месяцев до следующей смертной казни? Нет, такое невозможно. Выполнение приговора не заведено надолго откладывать. Да и что говорить, моя тюрьма, как и все камеры смертников в Толедо, имели каменный пол и немного света в них все-таки просачивалось…

Распростертые мои руки, в конце концов, уперлись в какую-то твердую преграду. Это была стена, видимо, строящаяся из камня – очень гладенькая, скользкая и холодная. Я тронулся дальше вдоль стены, осторожно ступая каждый шаг.

Я протянул руку вперед и вздрогнул, убедившись, что мое тело лежит на самом краешке круглой пропасти, глубины которого я, конечно, не мог и приблизительно определить в ту минуту. Ощупывая кладку на стене, я был в состоянии отломать комочек и бросил его в пропасть. Немало секунд я слушал, как он звонко отскакивает от стен ямы, все ниже и ниже, пока, в конце концов, послышался всплеск воды, повторенный громким эхом. В  тот самый миг где-то вверху надо мною быстро, будто бы отворились и сразу же затворились какие-то двери, слабый лучик света вскрыл мрак и потух. Я выразительно увидел, какую судьбу мне уготовано, и поздравлял себя, что так своевременно споткнулся и упал. Еще один шаг – и я простился бы с миром.

Дрожа всем телом, я отполз назад от стены: лучше уж смерть на месте, чем рисковать возможностью оказаться в одном из этих ужасных колодцев, которые рисовало мое воображение.

В своем возбуждении я много долгих часов не мог закрыть глаз, но, в конце концов, таки задремал. Проснувшись, возле себя я нашел, как и в прошлый раз, буханку и кувшин с водой. Меня мучила жгучая жажда, и я выпил кувшин одним махом. К воде, вероятно, домешали что-то снотворное, так как едва лишь я выпил, как меня снова одолела дремота. Я заснул глубоким сном – незыблемым, словно в могиле. Долго ли сон длился, этого я, конечно, не мог знать; тем не менее, когда я снова раскрыл глаза, вокруг меня рассвело.  В неестественно желто-зеленом свете, источник которого открылся мне лишь со временем, я увидел размер и очертания тюрьмы. Относительно величины ее, то я очень ошибался: свод стен тянулся всего на двадцать пять ярдов, не больше.

Обходя ее на ощупь, я находил теперь немало углов, и подумал, что она очень неправильной формы — это так поразительно всецелый мрак влияет на человека, который пробудился из летаргии или сна! Углы оказались просто неравномерно расположенными неглубокими впадинами или нишами. Вообще же тюрьма была квадратной формы. Стены будто бы выложены из камня, как мне сперва показалось. На самом деле они были из огромных плит железа или какого-то другого металла, швы между которыми или стыки и образовывали впадины. Металлическую поверхность покрывала чья-то бездарная лепнина – безобразные и отталкивающие подобия, рожденные суеверными представлениями монахов о потусторонней жизни. Скелеты в угрожающих позах, которые должны были воплощать демонов, да и другие, куда более страшные образы, искажали всю стену. Я заметил, что очертания этих химер проступали довольно четко, тогда как краски, казалось, выцвели и потускнели, будто от влаги. Пол, как я теперь увидел, был каменный. Посреди помещения зияло отверстие круглой пропасти, пасти которой мне повезло избегнуть.

Глянув вверх, я увидел потолок своей тюрьмы. Он был футов на тридцать-сорок от пола и строением не очень отличался от стен. На одной из его плит внимание мое привлекло оригинальное изображение. Это была нарисована фигура Смерти, как ее обычно изображают, только вместо косы она держала, то ли мне так показалось при беглом взгляде, предлинный маятник. Что-то в виде этого механизма заставило меня, однако, присмотреться к нему внимательнее. Изображение маятника было именно надо мною, и мне не раз показалось, что он движется. Еще через миг я убедился в этом. Движения маятника были короткие и, ясная вещь, медленные. Несколько минут я следил за ним, пронизанный страхом, но еще больше – удивлением. Устав, в конце концов, наблюдать его монотонное движение, я отвел взгляд вбок.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » Колодец и маятник. Эдгар По. Пересказ часть первая, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Краткие изложения сюжета произведений
  • Сочинение нашли по слову:

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Колодец и маятник. Эдгар По. Пересказ часть первая.

    
    Наверх