Новые сочинения

  • Товары

    Ларра: Жизненный путь этого писателя

    25.06.2010

       Ларра родился в Мадриде 24 марта 1809 г., т. е. в самый разгар лихорадочных брожений, вызванных на всем Пиренейском полуострове событиями 2 мая 1808 года. С самого раннего возраста он уже отличался необыкновенными способностями к наукам, прилежанием, страстным, горячим темпераментом и какой-то особой, не детской вдумчивостью. Достигнув известности еще юношей, он в 1833 году становится уже надеждой и гордостью молодой испанской литературы; печать приветствует его, как второго Квеведо, a цензура, испуганная меткими сатирами под заглавием Cartas del pobrecito Habladoг, усиливает против него свои ослабшие было гонения.

       Жизненный путь этого писателя очень короток; он простирается только до 13 февраля 1837 года, – до того рокового, несчастного дня, когда пистолетным выстрелом Ларра положил конец своим нравственным страданиям. Говорят, что он был доведен до отчаяния намерением любимой женщины разорвать с ним связь; но мы полагаем, что раздраженная страсть, если она и существовала, была, лишь предлогом или второстепенной причиной самоубийства Ларры; стоит только припомнить все, что он писал в последние месяцы своей жизни, чтобы видеть, как слагался в его душе мало-помалу этот мрачный хаос разбитых надежд, потерянных иллюзий, апатичного уныния, глубокого отчаяния, и сам собою постепенно выяснялся единственный исход — добровольная смерть.

       Помимо памфлетов и сатир, прославивших в потомстве имя Фигаро, он перевел с французского несколько выдающихся пьес, принесших большой успех на сцене; написал живую, полную интереса историческую повесть Пажь Генриха Слабаго, оригинальную драму Мациас и множество литературно-критических статей, преимущественно на такие произведения, которые в данное время привлекали к себе наибольшее внимание читающей публики, как напр. Антони Александра Дюма, Возстание в Венеции Мартинеса де-ля Роза, Трубадур Гарсии Гутьереса, Сердечная история в Теруэле Гарденбуша и другия. Здесь, как и во всем его творчестве, постоянно проявляется сила таланта с ее обычными свойствами, — трезвым суждением, легким, изящным слогом, ясностью выражений и тонкой иронией, всегда метко попадающей в цель.

       Несмотря на свою молодость, Ларра не поддается обманчивой двусмысленности конституционных доктрин; может быть, скорее чувством, чем разумом, но он все-таки понял, какая опасность угрожает стране от системы, не имеющей в своем основании никаких твердых принципов ему казалось, что эта искусственная система поведет лишь к умножению должностных лиц, которая во всяком общественном деле, прежде всего, будут усматривать свой частный интерес. Потому-то он с такой беспощадной иронией осмеивает своих соотечественников, стремящихся только рядиться в конституционную тогу, его пугают плотоядные инстинкты, таящиеся в обществе, и, глядя на все более и более возрастающее лихоимство, он предугадывает его последствия в будущем, — видит смуты, продажность, безначалие, монахов, превращающихся то в таможенных чиновников, то в контрабандистов.

       Вообще, современная ему эпоха производит на него крайне неутешительное впечатление. Вот как он сам характеризует ее:

       “Взгляните на Францию,  что мы видим там? Полусвободный народ, только что совершивший полуреволюцию, на троне полукороль с полузаконным правом; около трона полунациональная палата, снова подчиняющаяся гнету полумонархической власти, ослабленной полуреволюцией, великая нация, полудовольная, полунедовольная этим положением, живет в ожидании нового потрясения, может быть близкого, a может быть и далекаго.

       “В Италии властвует папа, почти никому ненужный; в Голландии -король, почти бешеный, в Константинополе — почти умирающая империя, в Англии — почти невыносимая национальная гордость. A вот и полудряхлая Испания, — то молодящаяся, с подкрашенными волосами, то опять седая, сгорбленная; страна, до сих пор считающая себя недозрелой, хотя правильнее ее можно назвать перезрелым плодом, уже отпавшим от своей ветви. В провинциях ее идет полувандейская война с вождем, почти ничего не смыслящим, всюду бесчисленное множество почти ни на что неспособных людей;

    постоянное вмешательство полусоюзных наций, как следствие полузабытых полудоговоров. Словом, куда ни обернись, — везде царит это громадное полу или почти, заполонившее собой весь мир”.

       Ничего не могло быть вернее приведенной характеристики современного общества, руководимого тогдашними доктринерами,  этими творцами, так называемой консервативной системы, или, лучше сказать,  прирожденными врагами всяких положительных начал и всякой догмы. До 1870 года мы могли еще не придавать большого значения таким беспринципным порядкам, не веря предупреждениям некоторых здравомыслящих людей и находя преувеличенными их опасения относительно прочности существовавшего социального строя.

       Но теперь, когда мы видим, куда низвели Францию эта потеря чистых идеалов, это забвение самых основных начал гражданственности и патриотизма, нам уже ясно становится, что остроумная шутка сатирика была вовсе не шуткой, a вернейшей фотографией того болезненного состояния, в каком мы изнываем, благодаря нашему обожанию золотого тельца, поклонению всякому успеху и стремлению к одним только материальным интересам.

       К сожалению,  кто привыкает видеть во всем лишь смешную или безобразную сторону, кто всюду ищет только повода к порицаниям да иронии, тот, наверное, обрекает себя на полное разочарование. Сердце его черствеет, исчезает вера в идеал, и скоро самая жизнь утрачивает для него всякую прелесть. Забудет он все, что есть лучшего и возвышенного в мире человеческих чувств, что есть чистого и отрадного в семейных привязанностях, мощного и жизненного в духе всякой нации, даже спустившейся до глубокого падения, усомнится он наконец и в существовании высшей справедливости, и в непреложности естественных законов, управляющих нами. Так было и с Ларрой: расположенный более, чем кто-либо, видеть одни лишь мрачные стороны, он не уберег себя от падения в пропасть. Семейная жизнь обращается для него в непрерывную муку, потому что, женатый по любви, отец двух прелестных и горячо любимых им детей, он вступает в другую, незаконную связь; общественного бедствия, не перестававшие тяготеть над его отечеством, вызывают в нем только желчное раздражение и полную безнадежность, потому что он потерял веру в свой народ, погрязший в невежестве, в возможность для него иной — свободной и разумной жизни.

       Печальная слабость, жалкое уныние духа, не закаленного в борьбе! Разве мы  французские республиканцы, менее вынесли в тяжелую годину франко-прусской войны, после всех поражений, пожаров, убийств, внутренних неурядиц? Однако эти бедствия не убили в нас бодрости духа и веры в будущее, напротив, мы только поучаемся горьким опытом и выносим из него убеждение, что правильная, принципиальная организация необходима для всякого общества. Народные массы, когда они не подчинены твердым законам, — это не что иное, как беспорядочное стадо, не защищенное ни от вторжения иноземных врагов, ни от разгула своих самых худших инстинктов.

       Любопытно проследить, как мало-помалу слагалось в душе нашего сатирика его глубокое презрение к обществу и к собственной жизни.

    Страницы: 1 2 3

    Понравилось сочинение » Ларра: Жизненный путь этого писателя, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Биографии писателей

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Ларра: Жизненный путь этого писателя.

    
    Наверх