Новые сочинения

  • Товары

    Литературная значимость А. А. Голенищева-Кутузова

    4.07.2010

    Многие из наших писателей уже находили в легендах буддизма .мотивы и сюжеты для своих произведений; но настоящим представителем буддийского настроения должно признать такого поэта, который, по-видимому, вовсе не интересуется буддизмом и вообще строго охраняет свой русский стих от всяких чужеродных имен и терминов.

    Литературная значимость А. А. Голенищева-Кутузова достаточно признана и публикою,— его стихотворения издаются в третий раз ,— и Академией наук, избравшей его в члены-корреспонденты и поручающей ему оценку поэтических сочинений, представляемых на Пушкинскую премию. Это признание вполне заслуженно: если не по возрасту, то по литературному типу гр. Кутузов может быть назван «остальным из стаи славной» J тех поэтов, которые явились вслед за Пушкиным и Лермонтовым; более, чем у кого-либо, в его стихе слышится какое-то пушкинское веяние; рамки трех главных его произведений («Старые речи», «Дед простил» и «Рассвет») не выходят из пределов той «деревни, где скучал Евгений» 4, а в первой из этих трех поэм к пушкинскому внушению нужно отнести и главный характер и развязку.

    Но при этой зависимости, о которой я упоминаю, конечно, не для упрека, между поэзией Пушкина и гр. Кутузова существует — не говоря о силе и размерах — ясное различие в настроении и тоне. У Пушкина тон бодрый, радостный и уверенный; при самых языческих, мирских и даже греховных сюжетах настроение его все-таки христианское,— это поэзия жизни и воскресения. У гр. Кутузова, напротив, тон минорный, настроение безнадежное, он — поэт смерти, хотя это последнее, столь ныне злоупотребляемое слово и не встречается в его стихах.

    Гейне разделял все умы на «эллинов» и «иудеев» 6; наш поэт не принадлежит ни к тем, ни к другим: он буддист,— разумеется, не в смысле каких-нибудь догматов и учений, а в смысле того душевного настроения, которое кристаллизовалось исторически в религии Шакъямуни ‘, но может существовать индивидуально, независимо от нее. Я имею в виду не порицание и не похвалу, а пока только определение. Я вывожу его из разбора трех названных поэм, на которых 1лавным образом основано литературное значение нашего поэта. Помимо намерения, а может быть, и помимо сознания автора эти три лирические поэмы связаны между собою как последовательные ступени в развитии одного и того же настроения .

    Одинокий, во всем отчаявшийся преждевременный старик возвращается после многих лет странствия в свой деревенский обветшалый дом, где его узнает и приветствует только дряхлый пес. Все остальное ему чуждо, он окружен бледными призраками воспоминаний и мертвыми следами минувшего.

    Он в них безмолвно, тихо бродит, Как гость могил, среди крестов. И сердцу милых мертвецов

    Ведь замуж вышла ты и рано и случайно. Попался «человек хороший», полюбил… Ему ты отдалась, хотя, быть может, тайно И сознавалась в том, что чужд тебе он был.

    Этот «хороший человек» оказывается таковым лишь в самом широком смысле. При совершенной умственной пустоте он так груб, что обнимает и целует свою жену при постороннем, и в конце концов под влиянием вина увлекается азартной игрой и проигрывает в одну ночь все свое состояние, после чего его постигает удар паралича. Накануне этой катастрофы жена имела краткое любовное объяснение с героем и назначила ему свидание: «Я завтра вечером останусь здесь одна — У мужа в городе какое-то есть дело. Пройдите прямо в сад — под липой у ручья Мы с вами встретимся — там ждать вас буду я.

    Пушкинская Татьяна отвергает Онегина, которого любит, и остается верна мужу, которого не любила и которого не имеет причины жалеть, так как он здоров, самоуверен и самодоволен. Следовательно, она поступает исключительно в силу нравственного долга,— случай редкий и интересный. Для героини гр. Кутузова исполнение долга значительно облегчается двумя обстоятельствами: во-первых, она, в сущности, не любит героя, она сама признается, что только от скуки завлекла его, а во-вторых, она жалеет своего беспомощного мужа. Всякий поймет, как трудно для сколько-нибудь тонкой женской натуры обманывать полуживого, но все-таки сознающего и чувствующего калеку и, следовательно, как легко ей остаться верной долгу при таких условиях. Отвлеченная идея обязанности мало говорит женскому сознанию — другое дело, когда она осязательно воплощается в лице беспомощного жалкого существа, требующего любви и попечении. Если эта женщина от скуки готова была полюбить другого, то теперь ей некогда скучать, ее жизнь перестала быть пустою, у нее есть хотя скорбное и тяжелое, но зато ясное и настоятельное дело. И однако, несмотря на то, что нравственный исход коллизии так облегчен для нашей героини, все-таки не видно, чтоб этот исход был ее собственным, безусловным и бесповоротным решением: является сильное подозрение, что добродетельная развязка обусловлена неловкостью и безответностью героя. Еще до катастрофы ясно, что этому человеку счастливым любовником не бывать. Когда ему назначают тайное свидание, он говорит: Я руку взял ее — рука ее дрожала. С блаженной радостью прижав ее к губам: «Вы осчастливили меня,— спасибо вам!» Сказал ей тихо я. Она не отвечала.

    Люди, не лишенные такта, в известных случаях воздерживаются от прямых изъявлений благодарности. Дальше — еще хуже. Когда не нужно, он говорит, а когда необходимо поддержать и ободрить бедную женщину, он молчит как рыба, чтобы опять заговорить, когда уже все кончено. Вообще, он не обнаруживает ничего, кроме чистосердечия, а с таким прекрасным душевным качеством никак не следовало бы забираться ночью в чужой сад. Что касается до героини, если бы ее благое решение было принято сразу и окончательно после катастрофы с мужем, из жалости к нему, то ей вовсе незачем было бы идти на тайное свидание. Для холодного объяснения достаточно было бы письма. Или она боялась, чтобы герой, просидевши до утра над ручьем, не получил насморка? Впрочем, как мы видели, он и сам оказался достаточно благоразумным и собирался уходить домой еще при первых петухах. Мне кажется несомненным, что решение было принято на месте свидания, вынужденное безнадежно пассивным поведением героя. Она шла в состоянии крайне возбужденном, полуистерическом и сама не знала, чем это кончится; но когда оказалось, что герой так же мало способен на какие-нибудь поступки, как если бы и он был поражен параличом, тогда в ней произошла спасительная реакция и она совершенно искренно объявляет свое решение расстаться с ним навсегда и вернуться к исполнению долга. Но так как другого ей ничего и не оставалось, то здесь нет места для нравственной коллизии, и читатель остается в неизвестности относительно будущей судьбы героини: сохранит ли она свою добродетель при возможной встрече с другим, менее простодушным, поклонником?

    Нужно, однако, заметить, что слабость характеров и неясность положения закрываются здесь великолепными лирическими местами. Читатель забывает и несостоятельность героя, и сомнительную доблесть героини под впечатлением таких, например, стихов: Она умолкнула, и посреди молчанья

    Ясней, понятней слов, послышались рыданья.
    Я их не прерывал. Что мог сказать я ей?
    Сама природа-мать ее слезам внимала
    И ночь-волшебница любовней и нежней

    Свой голубой покров над нею простирала,
    Смиряла бережно мятеж больной души
    И ласковый привет шептала ей в тиши.
    А месяц, между тем, всплывал все выше, выше,
    Все необъятнее, все глубже был покой,
    Неотразимей он овладевал душой,
    И слезы все лились обильнее и тише.

    Страницы: 1 2

    Понравилось сочинение » Литературная значимость А. А. Голенищева-Кутузова, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Образцы изложений по русской литературе

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Литературная значимость А. А. Голенищева-Кутузова.

    
    Наверх