Товары

Мистер Блистер и мистер Твистер. Окончание изложения

3.03.2010

В городе на Неве, куда на международные конгрессы и съезды из разных концов мира собираются делегаты и гости всех цветов кожи, не так-то просто отыскать свободный номер. А если даже и отыщется, все равно Твистера не обрадуешь. У нас ведь нет гостиниц только для белых, куда вход «цветным» запрещен. Весело описано в девятой главке, как моталось по Ленинграду семейство Твистеров и как постепенно с заморских туристов слетала вся их спесь. Но поначалу они еще не чувствуют надвигающейся беды. Удобно развалившись на мягких кожаных подушках, Твиетер наслаждается быстрой ездой:

  • Вьется но улице Легкая пыль, Мчится но улице Автомобиль.
  • Рядом с шофером Сидит полулежа Твиетер На мягких Подушках иа кожи.
  • Слушает шелест бегущих колес, Туго одетых резиной. Смотрит, как мчится Серебряный пес — Марка иа пробке машины.

Эти строки написаны с полной отдачей, во всю силу маршаковского дарования. В отличие от некоторых критиков, я отнюдь не считаю, что в новом варианте поэма Маршака, оставшись без истории с розыгрышем Твистера, несколько поблекла и в чем-то даже утратила злость и остроту. Я-то, напротив, думаю, что ее замысел теперь приобрел большую естественность и внутреннюю цельность. И не случайно в последующие годы Маршак так и не возвратился к самому раннему варианту поэмы, хотя и подумывал о том, не восстановить ли его. Старый вариант останется жить в комментариях, в примечаниях к «Твистеру». И очень хорошо, что эти стихи не исчезнут для читателей, потому что они тоже ведь написаны с присущей Маршаку меткостью, легкостью, звонкостью. Дело в том, что, как бы далеко поэт ни уходил от первоначальных вариантов, маршаковские «пробы», маршаковские «заготовки» всегда остаются пробами и заготовками большого мастера. Во всяком случае, и творил он, и выдумывал, и пробовал с необыкновенной душевной щедростью и талантом, с самого начала, уже на старте, не разрешая себе никаких поблажек и скидок. Для Маршака процесс творчества всегда означал и неутомимый, настойчивый труд, и увлекательную, озорную игру словами, в слова. Он умел испытывать слово на слух, проверять его на вес и даже как будто бы пробовать на вкус. И хотя далеко не всякую первоначальную находку Маршак считал окончательной, многие из них успешно могли бы потягаться с окончательными.

Вот и в приведенном примере, на мой взгляд, испытание поэзией выдерживают оба варианта. Каждый хорош, но каждый хорош по-своему, на свой лад. В одном случае нам весело следить за тем, как задорно и непринужденно поэт вставляет в стихи адреса ленинградских гостиниц, а в другом — играет именами швейцаров: Григорий из «Астории», Василий — из «Сицилии», ну, а Виталий, как вы уже, вероятно, и сами подскажете,— из «Италии». По форме, по ритму такие строчки напоминают затейливые детские песенки-считалки, когда, встав в круг перед игрой, малыши считаются, кому выйти вон, а кому водить. В «Твистере» нет счетных слов, хотя в какой-то момент работы над поэмой появлялись и они. На листках бумаги сохранились торопливые записи: Номер 59-4-00? Можно ли вызвать Отель «Метрополь»? 8-14-72? Дайте контору Отеля  «Москва».

Но в веселом и ловком перечислении имен швейцаров и названий гостиниц разве наше ухо не различит — и безо всякого счета — озорные ритмы детской считалки?

Для «Твистера» считалки стали своего рода музыкальным ключом. Поэма выступает в одежде считалки, как «Глупый мышонок» — в одежде колыбельной песенки, «Почта» — в одежде загадки. Ну, а музыкальный ключ «Человека рассеянного» скорее всего надо искать в лубочных подписях под картинками. А самое удивительное заключается, наверное, в том, что Маршак сумел превратить считалку в настоящую поэму. Добро бы речь шла о простых и коротеньких песенках, которые сами как бы просятся в детскую игру. Но ведь элементы детской игры Маршак сохранял, переходя от простых песенок к произведениям куда более сложным по форме и содержанию. Беглые, легкие стихи, которые до сих пор годились как будто бы только для передачи быстрого действия, стремительного движения, у него вдруг зазвучали по-новому, приобретая не свойственную им серьезную интонацию. Вот в первый раз Твистер важно подкатил к гостинице «Англетер». Церемонный швейцар в сюртуке с галунами, сверкающие зеркала, узорные ковры — все великолепие гостиницы должно внушить нам ощущение торжественности обстановки. Тем комичнее происшествие, которое здесь разыгрывается:

  • По ступеням Большими Прыжками Мчится Приезжий
  • В широкой панаме, Следом Старуха В дорожных очках,
  • Следом Девица С мартышкой в руках.
  • Сели в машину Сердитые янки, Хвост прищемили Своей обезьянке.

В ранних вариантах поэмы последние четыре строчки читались еще совсем по-иному:

  • Гневно и гордо В машину садятся. Смотрят с улыбкой На них ленинградцы.
  • Все правильно. Только довольно скучно.
  • Вызвав машину С ближайшей стоянки, Важно уселась Семья с обезьянкой.

Это другой вариант, тоже забракованный автором: чистая информация. Нет никакой оценки события. Но вот, наконец, нашлась смешная, маршаковская деталь: «хвост прищемили своей обезьянке». И, осветившись лукавой улыбкой сказочника, ожила вся строфа.

Как бы в противовес кутерьме, затеянной семейством Твистеров в гостинице, описано появление негра, который спокойно, с достоинством спускается по лестнице навстречу разъяренному семейству Твистера. Интонация тут уже не озорная, не считалочная, а вполне серьезная. И не случайно, конечно, редактируя эти строфы, Маршак снимал первоначальный шутливый оттенок:

  • Вдруг Иностранцы Сказали: — О боже! — Сверху По лестнице Шел чернокожий.
  • Черная щетка Курчавых волос, Черные щеки, И уши, И нос.

Вообще чем ближе к финалу, тем глубже раскрывается поучительный смысл истории, приключившейся С Твистером. Если назидание и отяжеляло рассказ, то лишь в самых первых, черновых вариантах, когда не все еще подпорки были убраны самим автором.

А вообще-то, обретая магическую силу обобщения, повествование у Маршака нигде но теряет ни легкости, ни веселости. Раздраженно захлопнув дверь русской гостиницы, Твистер обнаруживает, что все остальные двери одна за другой вдруг захлопываются перед его носом. Неожиданно он оказывается в положении американского негра, которому за океаном запрещен вход в отель. Какой урок для спесивого расиста! Порастеряв весь свой апломб, Твистер засыпает на пороге той самой гостиницы, от которой сперва так гордо отказался. И снится Твистеру удивительный сон. Не только в Ленинграде, даже в родной Америке перед ним закрываются все двери… Его не пускают в собственный дом-особняк у зеленого скверика. Последние поправки, внесенные Маршаком в поэму уже после того, как она была многократно издана и переиздана, вновь возвращают нас к тем важным и значительным мыслям, которые составляют самую ее суть. Так появился в «Твистерс» новый эпизод и новые действующие лица — двое маленьких негритят, искренне пожалевших «бесприютного» старика. Им-то веселый чистильщик башмаков, служащий в гостинице, объясняет, что Твистер совсем не бесприютный старик. В Америке он мог бы купить всю эту гостиницу. А вот у нас важному Твистеру, как мальчишке, наказанному за дурное поведение, пришлось провести целую ночь в коридоре:

  • Очень гордится Он белою кожей — Вот и ночует На стуле в прихожей!

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » Мистер Блистер и мистер Твистер. Окончание изложения, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Пересказы содержаний произведений
  • Сочинение нашли по слову:

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Мистер Блистер и мистер Твистер. Окончание изложения.

    
    Наверх