Поэты академики. Новое поколение. Хосо де Сельгас, Мануэль дэль Паласиос

25.06.2010

Легкость испанского стихосложения, врожденная способность к вдохновению, свойственная обитателям жаркого юга, восприимчивость и глубокая впечатлительность чувств,  все это вместе порождает в Испании много приверженцев лиры. Как уже сказано выше, они встречаются и в других отраслях литературы, – так напр. Труэба издал целый сборник песен под заглавием Los Cantares, Гертруда Авельянеда, помимо своих трагедий в прозе, писала также и стихи; но мы не станем перечислять здесь всех стихотворцев, чтобы не обременить памяти наших читателей излишним количеством собственных имен.

   Хотя испанская академия, точно так же, как и французская, часто пополняет свои ряды далеко не блестящими светилами, но мы все-таки не решаемся обойти молчанием патентованных ею поэтов. Упомянем же вскользь o маркизе деля Песуэла, добросовестном переводчике Тассо и Данте, o маркизе де Молинс, что так усердно способствовал восстановлению наследственных прав принца Альфонса: o доне Эжение де Очоа – неутомимом критике, всю жизнь не перестававшем популяризировать в Париже и в Мадриде сокровища испанской литературы; о дипломате Леопольдо де Куэто, авторе драмы Donna María Coronel и полной интереса биографии графа де Торено; o другом критике доне Мануэле Каньете, страстном приверженце древнеклассическаго творчества, вне которого для него не существовало талантов; наконец o доне Дедро де Мадрасо, открывшем подземелья арабских дворцов. Каждый из этих писателей-академиков внес свою посильную лепту в те журналы и сборники, которые наполнялись преимущественно стихами; но, ни для одного из них поэзия не была главной, существенной потребностью жизни, a лишь случайно, между прочим, примешивалась к административной деятельности. Вообще, говоря, по справедливости, их, пожалуй можно назвать искусными версификаторами, но уж никак не поэтами в истинном, высоком значении этого слова.

   Такое название гораздо более подобало бы другим  действительным талантам, явившимся в иной среде и, к сожалению, слишком рано покончившим свое земное поприще. Мы разумеем здесь Энрике Хиля и Абена-Амара  авторов немногих лирических стихотворений, из которых некоторые поражают своей художественной прелестью.

   Отметим еще мимоходом Ромеро Лараньяга, всегда печального, меланхолического во всех своих произведениях,  легендах, драмах, и романах.

   Незадолго до революции 1854 года, при министерстве Capториуса, графа де Сан-Люис, испанское общество вдруг вообразило, что среди него появляется наконец настоящий, гениальный поэт. В то время в Мурсии давно существовало общество молодых любителей поэзии; уже несколько лет они упражнялись втихомолку в сочинительстве стихов на разные темы и прочитывали их потом на тех дружеских собраниях (tertulias), что придают столько одушевления общественной жизни по ту сторону Пиринейских. гор. Двое из этих молодых людей, принадлежавшие по рождению к высшему кругу, переселились из родного города в Мадрид, где сразу были приняты в среду аристократической интеллигенции, посещая великосветские салоны, они мало-помалу распространяли там плоды вдохновения одного из своих прежних товарищей, дона Хосе Сельгаса, написавшаго уже так много, что из всех его стихов можно было составить целый том. Тогда один известный историк, сам поэт и драматург,  Фернадес Герра-и-Орбе – собрал y себя всю литературную знаменитость преимущественно из области критики, и представил  на суд произведения молодого поэта. Все единодушно одобрили их и с восторгом возвестили o восхождении нового светила. С той поры имя Сельгаса быстро прославилось в высших сферах и стало переходить из уст в уста.

   Направление его было самое невинное, вполне благочестивое, ничем не затрагивающее старых традиций. Он воспевал супружескую любовь, святость домашнего очага, цветы, зефиры,  словом, старался применить к современным вкусам и понятиям общества все то, что в прежние времена с таким успехом пели на тысячу ладов Гарсильясо и Мелендес. Такия песни не могли, конечно, не пленить сердца куртизанок Изабеллы II, для которых блеск двора Карла Г, в царствование знаменитого Годоя, оставался идеалом совершенства.

   Были приняты все меры, чтобы обеспечить быстрый, блестящий успех дону Сельгасу, a для начала сам министр написал ему следующее письмо, способное воспламенить всякое молодое честолюбие:

   “Милостивый государь, с чувством истинного удовольствия прочитал я сборник ваших стихотворений, так удачно названный Весной. Они очаровали меня своей действительно весенней свежестью, мелодией и грацией, a вместе с тем внушили убеждение, что такому таланту не подобает прозябать в узкой среде провинциального городка, вам необходимо более обширное поприще, чтобы прославить свое имя и придать новый блеск нашей современной испанской музе.

   “Итак, желая с своей стороны усердно способствовать дальнейшему развитию вашего дарования и зная, что судьба, щедро наделив вас умственными и нравственными богатствами, лишила материальных средств, я предлагаю вам свою поддержку и советую, насколько возможно скорее, воспользоваться этим дружеским предложением; тем более, что оно, кажется, совпадает с вашим личным желанием переселиться в Мадрид, чтобы расширить круг своих знаний и тем создать себе в будущем почетную, независимую жизнь. Будьте уверены, что здесь найдется для вас подходящее занятие, которое даст вам полное обеспечение и в тоже время не помешает ни вашим научным трудам, ни поэтическому творчеству”.

   Письмо это очень скоро дошло до всеобщего сведения и, конечно, заранее обеспечило успех первому тому стихотворений молодого поэта. К тому же один из наиболее авторитетных Аристархов, всегда отличавшийся особенной строгостью суждений,  именно дон Мануэль Каньете, сам написал предисловие к книге и тем санкционировал перед публикой ее неоспоримое достоинство. Словом, все обещало стране появление нового гениального таланта, и она уже заранее благодарила своего первого министра за его благодетельную прозорливость.

   Еще ни одному писателю не приходилось выступать на литературное поприще при таких счастливых условиях, a между тем последующее творчество Хосе-де-Сельгаса далеко не оправдало возложенных на него надежд. Казалось, все его поэтическое вдохновение сразу истощилось на первом опыте, появившемся в печати под заглавием Весна и Лето, хотя, в сущности, и этот сборник, конечно, не заслуживал такой громкой славы. Он состоят из мелких, отрывочных стихотворений, где, в форме идиллий и апологов, поэт старается выразить неуловимые, сладостные чувства, возбуждаемые в нем природой, и употребляет при этом весь буколический арсенал: тут и упоительные ароматы цветов, и немолчное щебетание птиц, и любовный шепот листвы, и ласкающее дыхание ветерка, и мелодичное журчание хрустальных ручейков, протекающих по зеленому бархату луга, и проч. и проч. Испанская поэзия так чрезмерно богата подобными описаниями, что современным поэтам как-то уж неловко повторять тысячи раз повторенное прежде. Правда, в песнях Сельгаса есть и нечто новое, свежее, оригинально-грациозное; следовало, разумеется, поощрить и поддержать этот несомненный талант, однако мы находим, что министр поступил неосторожно, слишком преувеличив его значение. Это было даже несправедливо относительно других мадридских писателей.

   Но счастливая звезда молодого поэта очень скоро померкла: едва успел он покинуть свою родину для столичных салонов, как вдруг события 1854 года лишили его главного, могущественного покровительства, a вместе с тем изменили самое настроение общества; оно уже не внимало прежним сладкозвучным песням; и литература должна была приноравливаться к современным требованиям, чтобы удержать cвое значение. Тогда Сельгас перешел от поэзии к прозе и принялся  писать романы; но на этом поприще он никогда не поднимался выше

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » Поэты академики. Новое поколение. Хосо де Сельгас, Мануэль дэль Паласиос, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Хрестоматия мировой литературы

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Поэты академики. Новое поколение. Хосо де Сельгас, Мануэль дэль Паласиос.

    
    Наверх