Новые сочинения

  • Товары

    Политические писатели Испании в ХІХ веке

    25.06.2010

       Говоря o литераторах, игравших ту или другую политическую роль в Испании, мы, прежде всего должны упомянуть o Ксавье де Бургос (1778–1848), – журналисте, создавшем в 1820 году знаменитые Miscellanea, и авторе еще более знаменитой петиции Фердинанду VII, возбудившей единодушное одобрение всей нации. Неутомимый труженик с большими задатками инициативы, умный, энергичный, умелый администратор Ксавье де-Бургос, при иных обстоятельствах, мог бы оказать громадные услуги своему отечеству, но, как литератор, он никогда не возвышался над уровнем посредственности.

    Оставаясь ярым защитником классических форм, он с негодованием относился к развитию романтизма и всеми силами старался противодействовать ему, однако его перевод Горация и несколько сухих, безжизненных трагедий, сочиненных им во вкусе Моратина, не могли повернуть господствующего мнения. В лирической поэзии Бургос тоже не создал ничего выдающегося, так что, по степени и силе вдохновения, его можно сравнить с нашими певцами первой империи — Фонтаном и Делиллем. Наконец, его История малолетства Изабеллы II свидетельствует лишь o кропотливой усидчивости труда, это просто современная летопись, составленная непосредственным участником текущих событий. Кроме длинного и скучного изложения ничем не связанных между собою фактов, она изобилует еще бесконечными доводами в пользу умеренной партии, оскорбленное самолюбие всюду заменяет здесь беспристрастие философа. Словом, это не что иное, как несколько полемических журнальных статей, прицепленных одна к другой и выданных за историческое повествование, a вместе с тем и ясное доказательство, как вредно влияют доведенные до крайности партийные страсти даже на самые просвещенные умы.

       Рядом с Бургосом надо поставить его товарища и соперника на политической арене 1834 года — дона Франциско Мартинеса де-ля Роза (1789–1862), автора Estatuto Real. В нем мы снова встречаем те-же богатые задатки талантливой натуры, но испорченной исключительным поклонением форме в ущерб содержанию, упорным самоограничением узкими рамками классицизма, которые до такой степени сковывают мысль, что она уже лишается собственной инициативы и, за отсутствием ясно намеченной цели, боится всякого уклонения от условных правил. Таков был Мартинес де-ля Роза в политике, таким же он является и в литературе. Произведения его многочисленны, тщательно выработаны и отделаны, в них много ума, основательных знаний, но за, то нет, ни искры одушевления, нет той силы мысли и чувства, что увлекает и волнует умы.

       Трагедия Эдип, не новая, что показывает и самое ее заглавие, удачно скроенная драма Восстание в Венеции и, направленная против злоупотребления светскими удовольствиями, очень остроумная комедия Дочь дома, мать по балам,  вот те немногие из сценических произведений этого автора, которые еще стоит прочесть.

       Умственные колебания, отсутствие твердых принципов, сильная наклонность к французскому доктринерству, несмотря на всю его неприменимость к нравам и самому темпераменту испанской нации, — все это постоянно проявляется в остальных прозаических произведениях Мартинеса де-ля Роза. На чем бы вы ни остановили внимание,  на романе его Изабелла де Солис, на рассуждениях o нравственности под заглавием Книга для Детей, на исторической монографии Фернанд Перес дэль Пулыар, — вам, наверное, покажется необъяснимым, на каком основании автор всей этой заурядности, лишенной не только глубины мысли, но иногда и простого здравомыслия, мог играть такую важную, почти первенствующую роль в своем отечестве, быть заправилой и вождем политической партии? Вы невольно спросите себя, почему современники видели в нем чуть ли не гения, способного дать направление целой нации? Вот как пагубна, бывает увлечение формой! Целый народ может впасть в жалкое заблуждение, если он оценивает своих деятелей по внешним изящным приемам их ораторских речей. Приятно, конечно, поддаться обаянию мелодичной дикции, или блестящего подбора слов, это волнует, опьяняет наши чувства, но, как всякое опьянение, лишает способности правильно рассуждать.

    Большею частью своих успехов Мартинес де-ля Роза обязан тому впечатлению, какое он производил с высоты трибуны: благородная осанка, привлекательное смуглое лицо, оживленное горячим южным колоритом, проницательный и в то же время кроткий взгляд, какая-то особая оригинальность в чертах и во всем выражении, наконец, в высшей степени симпатичный тембр звучного голоса и величавая плавность изложения мыслей, даже туманных и пустых,  всего этого было слишком достаточно, чтобы увлечь за собой слушателей и быть руководителем той партии, к которой он принадлежал. Много помогали ему также врожденное изящество и утонченная грация в обращении.

       Совершенную противоположность представляет один из давнишних соперников Мартинеса, перешедший потом в его партию, но не прекративший с ним борьбы за преобладание, дон Антони Алькала Гальяно (1789-1865). Наружность этого замечательного человека до такой степени была непривлекательна, что ему постоянно приходилось напрягать все силы своего таланта, чтобы победить то инстинктивное отвращение, какое внушала его маленькая, неуклюжая фигура, невзрачная до безобразия. И действительно, неотъемлемым доcвоинством своих  сильных, глубоко продуманных речей он все таки успел прославить cвое имя и занять даже высший министерский пост на ряду с своим лучшим другом, герцогом де Ривас. Кто не знал его и не слыхал лично, тот не может даже составить себе понятия, какая мощная сила заключается иногда в ораторском красноречии. Помимо глаз, полных ума и жизни, наружно ни в чем другом не проявлялись выдающиеся качества Гальяно, ни в поступи его, ни в осанке, ни в манере держать себя не было и тени величия, но лишь только он начинал говорить, как все смолкало и отдавалось обаянию. Одаренный громадной памятью, он свободно черпал в ней обильные и яркие факты, подходящие к данной теме, сам горячо увлекаясь предметом своей речи, сообщал это увлечение и слушателям, и оппонентам, побежденные, словно очарованные, они уже не возражали, или возражали только за тем, чтобы продлить самые прения, т. е. наслаждение этим потоком блестящих слов и идей, выливавшихся из его поистине золотых уст. Вот что говорит o нем Эдгар Кинэ: “Невозможно представить себе, на что способен испанский язык, когда им владеет такой талант, как Гальяно. Это какая-то чудесная смесь итальянской мелодичности с яркими красками арабского языка, с выразительностью и силой саксонского, с грацией провансальского, a надо всем этим та плавная величавость, что исключительно свойственна только испанской речи” {Edgar Quinet, Vacanees en Espagne, p. 59. París, Chamerot. 1846.}.

       Гальяно никогда не был богат, a во время эмиграции он очутился в таком бедственном состоянии, какого не испытывал ни один из его товарищей по несчастию. Возвратившись в Испанию в 1833 году, уже измученный нравственно, он без борьбы пожертвовал многими прежними убеждениями, чтобы только извлечь свою долю выгоды из изменившихся обстоятельств. Это, конечно, улучшило его материальная средства, но за то создало ему крайне фальшивое положение на все время регентства Христины, особенно сильное негодование, возбудил он в партии патриотов, которая было рассчитывала вначале на его непоколебимую стойкость.

    Страницы: 1 2

    Понравилось сочинение » Политические писатели Испании в ХІХ веке, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Школьные сочинения по зарубежной литературе

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Политические писатели Испании в ХІХ веке.

    
    Наверх