“Послужной описок” Гумилева

27.01.2011

В нем в голых фактах и казенных формулах запечатлены военная страда и героический подвиг Гумилева. Два солдатских Георгия на протяжении первых пятнадцати месяцев войны сами говорят за себя. Сам Гумилев, поэтически воссоздавая и переживая заново свою жизнь в замечательном стихотворении “Память” (которое читатель найдет во втором томе нашего собрания) так сказал об этом: Знал он муки голода и жажды, Сон тревожный, бесконечный путь, Но святой Георгий тронул дважды Пулею нетронутую грудь. В годы войны Гумилев выбыл из литературной среды и жизни и перестал писать “Письма о русской поэзии” для “Аполлона” (зато в утреннем издании газеты “Биржевые Ведомости” одно время печатались его “Записки кавалериста”).

Из его послужного списка вытекает, что до 1916 года он ни разу не был даже в отпуску. Но в 1916 году он провел в Петербурге несколько месяцев, будучи откомандирован для держания офицерского экзамена при Николаевском кавалерийском училище. Экзамена этого Гумилев почему-то не выдержал и производства в следующий после прапорщика чин так и не получил.

Как отнесся Гумилев к февральской революции, мы не знаем. Может быть, с начавшимся развалом в армии было связано то, что он “отпросился” на фронт к союзникам и в мае 1917 года через Финляндию, Швецию и Норвегию уехал на Запад. Повидимому, предполагалось, что он проследует на Салоникский фронт и будет причислен к экспедиционному корпусу генерала Франше д-Эспере, но он застрял в Париже.

По дороге в Париж Гумилев пробыл некоторое время в Лондоне, где Б. В. Анреп, его петербургский знакомец и сотрудник “Аполлона”, познакомил его с литературными кругами. Так, он возил его к лэди Оттолине Моррелл, которая жила в деревне и в доме которой часто собирались известные писатели, в том числе Д. X. Лоуренс и Олдус Хаксли.

В сохранившихся в лондонском архиве Гумилева записных книжках записан ряд литературных адресов, а также много названий книг – по английской и другим литературам – которые Гумилев собирался читать или приобрести. Записи эти отражают интерес Гумилева к восточным литературам, и возможно, что либо в это первое пребывание в Лондоне, либо в более длительное на обратном пути (между январем и апрелем 1918 года) он познакомился с известным английским переводчиком китайской поэзии, Артуром Уэли (Waley), служившим в Британском Музее. Переводами китайских поэтов Гумилев занялся в Париже.

О жизни Гумилева в Париже, продолжавшейся шесть месяцев (с июля 1917 по январь 1918 года) мы знаем довольно мало. По словам известного художника М. Ф. Ларионова (в частном письме ко мне) самой большой страстью Гумилева в этот его парижский период была восточная поэзия, и он собирал все до нее касающееся.

С Ларионовым и его женой, Н. С. Гончаровой, жившими в то время в Париже, Гумилев много общался, и принадлежащий мне сейчас лондонский альбом стихов Гумилева иллюстрирован их рисунками в красках (есть в нем и один рисунок Д. С. Стеллецкого). Вспоминая о пребывании Гумилева в Париже, М. Ф. Ларионов писал мне: “Вообще он был непоседой. Париж знал хорошо и отличался удивительным умением ориентироваться. Половина наших разговоров проходила об Анненском и Жерар де Нервале. Имел странность в Тюильри садиться на бронзового льва, который одиноко скрыт в зелени в конце сада, почти у Лувра”. Из других русских знакомств Гумилева известно об его встречах с давно уже жившим заграницей поэтом К. Н. Льдовым (Розенблюмом), письмо которого к Гумилеву из Парижа в Лондон с вложенными в него стихами сохранилось среди бумаг, переданных мне Б. В. Анрепом.

Но хотя Ларионов говорит о восточной литературе, как главной страсти Гумилева в Париже, мы знаем и о другой его парижской страсти – о любви его к молодой Елене Д., полу-русской, полу-француженке, вышедшей потом замуж за американца. Об этой “любви несчастной Гумилева в год четвертый мировой войны”, как он сам охарактеризовал ее, говорит целый цикл его стихов, записанных в альбом Елены Д., которую он называл своей “синей звездой”, и напечатанных по тексту этого альбома – уже после его смерти – в сборнике “К синей звезде” (1923 Многие из этих стихотворений были записаны Гумилевым и в его лондонский альбом, иногда в новых вариантах. Короткий заграничный период оказался творчески продуктивным в жизни Гумилева.

Помимо стихов “к. синей звезде” и переводов восточных поэтов, составивших книгу “Фарфоровый павильон”, Гумилев задумал и начал писать в Париже и продолжал в Лондоне свою “византийскую” трагедию “Отравленная туника”. К этому же времени относится интересная неоконченная повесть “Веселые братья”, хотя возможно, что работу над ней Гумилев начал еще в России.

Может показаться странным, что в то время как и Швеция, и Норвегия, и Северное море, которые он видел проездом, навеяли ему стихотворения (эти стихотворения вошли в книгу “Костер” , 1918), ни Париж ни Лондон, где он пробыл довольно долго, сами по себе не оставили следов в его поэзии, если не считать упоминаний парижских улиц в любовных стихах альбома “К синей звезде”. О военной службе Гумилева за это время, о том, в чем заключались его обязанности как офицера, известно очень мало.

Я уже упоминал составленный Гумилевым меморандум о наборе добровольцев среди абиссинцев в армию союзников. Был ли представлен этот меморандум по назначению, то есть французскому верхов ному командованию или военному министерству, мы не знаем. Может быть, разыскания во французских военных архивах дадут ответ на этот вопрос. Гумилев во всяком случае считал себя специалистом по Абиссинии.

 Хотя Георгий Иванов, хорошо знавший Гумилева, в своих воспоминаниях о нем и говорит, что он отзывался об Африке презрительно и раз в ответ на вопрос, что испытал он, увидев впервые Сахару, ответил: “Я не заметил ее. Я сидел на верблюде и читал Ронсара”, – этот ответ следует считать, пожалуй, рисовкой. Заметил Гумилев Сахару или не заметил, он воспел ее в длинном стихотворении и даже предсказал время, когда …

  • на мир наш зеленый и старый
  • Дико ринутся хищные стаи песков
  • Из пылающей юной Сахары.
  • Средиземное Море засыпят они,
  • И Париж, и Москву, и Афины,
  • И мы будем в небесные верить огни,
  • На верблюдах своих бедуины.
  • И когда наконец корабли марсиан
  • У земного окажутся шара,
  • То увидят сплошной, золотой океан
  • И дадут ему имя: Сахара.

Стихи Гумилева об Африке (в книге “Шатер”) говорят о том колдовском очаровании, которое имел для него этот-материк – он называл его “исполинской грушей”, висящей “на дереве древнем Евразии”. Об Африке Гумилев вспоминал и в Париже в дни своего вынужденного бездействия там в 1917 году. Свою любовь к ней и свое знакомство с ней он решил использовать в интересах союзного дела. Отсюда – его записка об Абиссинии, в которой он сообщает данные о различных населяющих ее племенах и характеризуют их с точки зрения их военного потенциала. Эту записку читатель найдет в приложении к одному из последующих томов нашего собрания. В приложении к настоящему очерку даются никогда ранее не печатавшиеся документы, проливающие некоторый свет на обстоятельства, при которых Гумилев в январе 1918 года покинул Париж и перебрался в Лондон. У него было, невидимому, серьезное намерение отправиться на месопотамский фронт и сражаться в английской армии.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » “Послужной описок” Гумилева, тогда жми кнопку

  • Рубрика: Образцы сочинений по русскому языку

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: “Послужной описок” Гумилева.

    
    Наверх