“Проза” Жолковского

15.06.2010

“Проза” Жолковского также вся пронизана “памятью” культуры. В ней нетрудно обнаружить перекодированные пушкинские (“Ай да Борхес, ай да сукин сын!”, с. 12; “пальцы сами потянулись к перу и бумаге”, с. 12), лермонтовскую (“безжалостно возвращенного к скучным звукам земли профессора”, с. 12), герценовскую (“Готовый к любому исходу борьбы между поэзией и правдой, былым и думами…”, с. 11), пастернаковскую (“рассудил, что теперь идет другая драма”, с. 12), мандельштамовскую (“оставив лишь немного пепла и легкую струйку дыма”, с. 12) и другие цитаты. Наиболее обширно цитируются в “прозе” ficciones Борхеса. Эстетика симулякров и позволяет беспредельно расширить пространство рассказа, отсылает в различные концы мира-текста, выводит в сферу культурологии.

Постструктуралистско-постмодернистские идеи и концепции, “перепроверяемые” Жолковским, оказываются объектом деконструкции в созданной писателем “прозе”. Литературоведение и литература соединены здесь нераздельно.

И в этом Жолковский идет по пути, проложенному известным итальянским ученым-семиотиком и писателем Умберто Эко. В его хрестоматийно-постмодернистском романе “Имя розы” преломлены основополагающие положения семиотики, постмодернистской культурологии. Жолковский указывает на свое знакомство с романом Эко, комедийно обыгрывая его название. “Имя эха” — таков один из первоначальных вариантов заглавия собственной “прозы” писателя. Во-первых, слова “эха” и “Эко” рифмуются, так что в шутливом названии проступает фамилия автора “Имени розы”. Во-вторых, данное название представляет собой контаминацию из первого слова названия романа Эко и второго слова понятия “философия “эха” в культуре”, утвердившегося благодаря культурологическим увлечениям Борхеса. Жолковский, таким образом, сближает Борхеса и Эко, намекая на то, что философия “эха” нашла свое выражение и в романе Эко, где, помимо всего прочего, именем Борхеса — Хорхе назван один из персонажей. Кроме того, “эхо-комнате” уподобляет себя Барт в эссе “Ролан Барт о Ролане Барте”. Барт и Эко сближаются как ученые, принадлежащие к числу основоположников постструктурализма. Следовательно, в одном слове осуществляется пересечение нескольких смыслов. “Имя эха” у Жолковского — постструктурализм, постмодернизм.

Жолковский придает своему произведению характер тотального иронизирования и самоиронизирования, пародирования и самопародирования. Георгий Косиков замечает: “Иронический дискурс есть дискурс превосходства, предполагающий внепо-ложность всему, что он объективирует” 217, с. 295. Автор иронизирует по адресу профессора 3., профессор 3. иронизирует по адресу Борхеса и Барта (не говоря уже о творцах массовой культуры), но точно так же — над самим собой. Достаточно вспомнить один из вариантов заглавия рассказа, изобретаемый профессором 3.: “Борхес в стакане воды”. В таком ироническом названии явственно проступает аналогия с метафорой “буря в стакане воды”, т. е. содержится, мягко говоря, сдержанная оценка написанного. Однако “буря в стакане воды” — хотя и иронично, но серьезно, а “Борхес в стакане воды” — настолько абсурдно, что только смешно.

Автор не отказывает себе в удовольствии пошутить, поострить, поиграть со словом (“Э. Диппа”, “Город Ангелов” — “Лос-Анджелес”). Свои филологически-культурологические открытия он хочет преподнести в непринужденной, увлекательной форме, стесняется быть доктральным, надуто-самодовольным, защищается самоиронией. Ирония писателя — легкая, изящная, “то уходящая в глубь текста, едва мерцающая, то всплывающая на поверхность, чтобы кольнуть, будто кончиком рапиры. Ирония и игра Жолковского как бы создают ауру, защищающую рассказ от той невыносимой “серьезности” (дидактичности, философии “общих мест”), которой перекормлена русская литература XX в., не говоря уже о литературоведении. Они способствуют адогматизации сознания читателя не в каком-то конкретном вопросе, а в отношении к миру в целом, “размягчают” окаменевшие смыслы-догмы, делают ум более гибким и мобильным, вовлекают читателей внутрь художественного текста как полноправных его участников. Множественность смыслов, будто сеть, переплетающихся в “прозе” между собой, делает ее открытой для каждого нового потенциального “соавтора”.

Вслед за Абрамом Терцем Жолковский осваивал возможности, открываемые литературой-литературоведением, вводил в произведения постструктуралистский дискурс.

Понравилось сочинение » “Проза” Жолковского , тогда жми кнопку

  • Рубрика: Интерпретации. Поэтика литературного постмодернизма

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: “Проза” Жолковского.

    
    Наверх