«Раздается мерный шаг…» (По поэме А. А. Блока «Двенадцать».)

17.07.2011

Понятно, что в период «правления» коммунистов поэма Блока «Двенадцать» была модной темой для школьных сочинений. Как поэма Маяковского «В. И.Ленин» или рассказы Зощенко на ту же тему. Не совсем понятна настойчивость тех, кто вновь и вновь возвращается к этой тематике. Тем не менее даже в «заказном» творчестве большого художника всегда есть искры таланта.

Трудно поверить в эйфорию утонченного эстета Блока перед новыми правителями России — неграмотными оборванцами и уголовниками, выпущенными большевиками из тюрем. Цветаева, например, сориентировалась быстро:

Свершается страшная спевка,

Обедня еще впереди,

Свобода — гулящая девка

На шалой матросской груди.

Марина еще вернется в Россию. Чтобы кончить свою жизнь в петле. Блок же писал Зинаиде Гиппиус, у которой хватило ума эмигрировать:

Рожденные в гада глухие

Пути не помнят своего.

Мы — дети страшных лет России —

Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!

Безумья ль в вас, надежды ль весть? ;

От дней войны, от дней свободы —

Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота — то гул набата

Заставил заградить уста.

В сердцах, восторженных когда-то,

Есть роковая пустота.

«Роковая пустота» сменялась надеждами и сомнениями. Лучшие представители интеллигенции перемалывались революционным молохом. «Революцьонный держите шаг, неугомонный не дремлет враг». Враг не дремал. Власть перешла к Учредительному собранию. Буржуй стоял, «как пес голодный». Бандиты из ЧК стреляли просто бандитов. Тельняшки и черные бушлаты наводили ужас. «В тайник души проникла плесень, но надо плакать, петь, идти…» А везде «ветер, ветер… На всем белом свете».

Ветер был черным, снег — белым. «Черный ветер, белый снег. На ногах не стоит человек».

Матросня изливала хмель в частушках. Поэт вставлял их в поэму:

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

День твой последний приходит, буржуй.

В Чрезвычайной комиссии для расстрелов выделили гараж. Чтоб не так громко были слышны выстрелы и крики обреченных, заводили двигатель старого «форда». Трещал мотор, трещали выстрелы. В Поволжье в период голода, спровоцированного большевистским правительством, были случаи людоедства. От дистрофии погибло семьдесят процентов населения. Адмирал Колчак, дворянин, ученый, отважный полярный исследователь, пытался навести порядок в Сибири. Его расстреляли у реки Иркут. Эта река славится своими омутами…

Поэма складывалась трудно. Чужие, примитивные ритмы, как казалось Блоку, передавали ритмику нового времени. Но талант поэта был столь высок, что он действительно передал и страх, и разруху, и разгул — все то, без чего не обходится революция. Он уловил рваную музыку того времени, и уже поэтому поэма вошла в историю.

Думается, что Блок, как многие поэты, уже предчувствовал нечто, когда писал в 1905 году:

Я вижу: ваши девы слепы,

У юношей безогнен взор.

Назад! Во мглу! В глухие склепы!

Вам нужен бич, а не топор!

Современные вандалы предпочитали маузер.

Разворачивайтесь в марше, Словесной не место кляузе, Тише ораторы, ваше Слово, товарищ маузер.

Маяковскому, возможно, было легче. Он в пятнадцать лет читал «Капитал». Блок в этом возрасте читал другую литературу. (Впрочем, Маяковский разрешил сомнения прямолинейно, при помощи браунинга.)

Блок же очень любил жизнь.

О, я хочу безумно жить,

Все сущее — увековечить,

Безличное — вочеловечить,

Несбывшееся — воплотить!

Пусть душит жизни сон тяжелый,

Пусть задыхаюсь в этом сне, —

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне…

Сказал. И не только юноша. И хорошо, что хватило поэту мужества поставить впереди отряда, идущего в обреченность ошибочного общества, Иисуса — «в белом венчике из роз».

Блок встретил революцию восторженно и упоенно. Близкий поэту человек писал: «Он ходил молодой, веселый, бодрый, с сияющими глазами». В числе очень немногих тогда представителей художественной и научной интеллигенции поэт сразу же заявил о своей готовности сотрудничать с большевиками, с молодой Советской властью. Отвечая на анкету одной из буржуазных газет «Может ли интеллигенция работать с большевиками?», он, единственный из участников анкеты, ответил: «Может и обязана». Когда буквально через несколько дней после октябрьского переворота ВЦИК, только что созданный на Втором съезде Советов, пригласил в Смольный петроградских писателей, художников, театральных деятелей, на призыв откликнулось всего несколько человек, и среди них был Александр Блок.

В пламенной статье «Интеллигенция и Революция», написанной вскоре после Октября, Блок восклицал: «Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым, чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью… Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию».

Сам он весь обратился в слух — и обрел в музыке Октябрьской революции источник нового вдохновения. В январе 1918 года он создал поэму «Двенадцать». Закончив ее, он, обычно беспощадно строгий к себе, записал в дневнике: «Сегодня я — гений».

В «Двенадцати» Блок с величайшей страстью и громадным мастерством запечатлел открывшийся ему в романтических метелях и пожарах образ новой, свободной, революционной родины. Верный своим исконным представлениям о «России-буре», поэт понял и принял революцию как стихийный, неудержимый «мировой пожар», в очистительном огне которого должен испепелиться весь старый мир без остатка.

Такое понимание Октябрьской революции обусловило как сильные, так и слабые стороны поэмы «Двенадцать». В ней гениально передана оглушившая поэта музыка крушения старого мира. Разумное же, созидательное, творческое начало пролетарской революции, реальное содержание ее социалистической программы не получили в поэме достаточно полного и ясного отражения.

Поистине великолепен найденный Блоком сильный, смелый, свежий образ рухнувшего мира:

Стоит буржуй, как пес голодный.

Стоит безмолвный, как вопрос.

И старый мир, как пес безродный.

Стоит за ним, поджавши хвост.

Замечателен сжатостью и энергией своего выражения провозглашенный Блоком чеканный лозунг (сразу же попавший на плакаты):

Революционный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

Но в героях поэмы — двенадцати красногвардейцах, вышедших на смертный бой во имя революции, — как они изображены Блоком, больше от анархической вольницы (тоже принимавшей участие в октябрьских событиях), нежели от авангарда рабочего класса, который под руководством партии большевиков обеспечил победу пролетарской революции. Однако из этого не следует делать вывод, что Блок чего-то недопонял или недоглядел. У него был свой замысел: показать, как вырвавшаяся на простор народная «буйная воля» обретает в революции путь и цель.

Доверив «двенадцати» дело исторического возмездия над старым миром, Блок ни в малейшей мере не хотел взять под сомнение искренность и силу революционного порыва своих буйных героев. Вопреки темным и слепым страстям, которые гнездятся в этих людях как наследие рабского прошлого (в этом смысл эпизода с убийством Петрухой Кати), героика революции, борьба за великую цель поднимают их на высоту нравственного и исторического подвига. Такова была мысль Блока, художественно выраженная в «Двенадцати*. Для него эти люди были героями революции, и он воздал им честь и славу — таким, какими их увидел.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » «Раздается мерный шаг…» (По поэме А. А. Блока «Двенадцать».), тогда жми кнопку

  • Рубрика: Образцы сочинений по русской литературе 11 класс

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: «Раздается мерный шаг…» (По поэме А. А. Блока «Двенадцать».).

    
    Наверх