Товары

Рецензия на книгу Случевского «Исторические картинки. Разные рассказы»

5.07.2010

Книга  Случевского весьма замечательна разнообразием своего содержания. Жизнь доисторическая, мир древнегреческий, евангельская история и эпоха мучеников, средние века во Фракции и в Италии, введение христианства в России, эпоха Возрождения, Московская Русь, жизнь итальянских художников нового времени, эпоха императрицы Екатерины II, древние мифы Восточной Азии и современная мифология мурманских поморов, мир детей и мир военных, древний Вавилон и современная финская деревня, петербургский свет и мир провинциальных чудаков — вот области, мимолетно освещаемые фантазиею г. Случевского. Сверх того, наш автор счел нужным прибавить от себя к «Дон Кихоту» Сервантеса новую главу, а также дополнить сказки 1001 ночи еще одною, тысяча второю ночью .

К. К. Случевский — писатель заслуженный. Более 30 лет тому назад он обратил на себя внимание литературных кругов как начинающий стихотворец. Его стихотворения (собранные теперь в четырех книжках), при несомненном лирическом даровании, показывают недостаточно критическое отношение автора к своему вдохновению, и едва ли у какого другого поэта рядом с истинно прекрасными произведениями можно найти такие и столькие странности, как у г. Случевского 3. И проза его пострадала от того же недостатка критики, хотя, быть может, и в меньшей степени. Особенно чувствуется этот недостаток в тех случаях, когда  описание  или  повествование  прерывается рассуждениями или замечаниями автора, который при этом слишком часто забывает, что не всякая мысль, мелькнувшая в голове человека, заслуживает быть запечатленною литературным выражением.

 «Мурманские   очерки»   почти   безукоризненны, можно пожалеть лишь о том, что они составляют такую малую часть всей книги. И природа, и людской быт нашей полярной окраины, где тяжелые климатические условия не только не придавили русского человека, а, напротив, вызвали к проявлению лучшие стороны его характера, представлены г. Случевским очень живо и просто. Он здесь почти вовсе не рассуждает, а только описывает и рассказывает. Свой язык он очень удачно и в меру обогащает выразительными словами местного поморского наречия. По-видимому, он не замечает, однако, что между этими словами есть иностранные. Живое народное творчество в области языка настолько уверено в своей силе, что нисколько не боится заимствований и даже иногда щеголяет ими без всякой надобности.

После «Мурманских очерков» следует похвалить некоторые рассказы «из светской жизни» и некоторые из «сцен и набросков». Вообще, при достаточно тонкой наблюдательности наш автор обладает душевною чувствительностью, и когда ему приходится отзываться на «впечатленья бытия» не очень сложные, затрагивающие в его сердце лирические струны, ему удается создавать произведения с истинным художественным достоинством.

Рассказы под двумя рубриками «Типы» и «Фантазии» отличаются главным образом оригинальностью сюжетов. В рассказе «Капитан и его лошадь» изображен отставной военный, поселившийся в степном хуторе и лучшую часть своего помещения отдавший своей лошади из дружбы и признательности к ней. По словам ямщика, «она у него первый человек в доме, ей всякая почесть». Этим указанием автор мог бы, собственно, и ограничиться, так как ничего более интересного далее мы не узнаем.

Рассказы «Бабушкины пузыри», «Человек и картоны», «Ищут клоунов», «Новый Дулькамара», «Воображающие», хотя очень оригинальны по темам и очень малы по объему, не производят, однако, необходимого при таких размерах впечатления легкости. Это происходит, надо полагать, оттого, что автор не дал определенного литературного характера своей работе. Выбранные им странные сюжеты следовало или развить в серьезные этюды, или рассказать просто анекдотически. Но г. Случевский остановился на полдороге между анекдотом и психологическою повестью, вследствие чего получается впечатление чего-то не то недосказанного, не то растянутого и лишнего.

Главный недостаток нашего автора — его противохудожественная склонность к бесконтрольным рассуждениям — особенно вредит ему в отделе «исторических картинок», ибо здесь менее всего уместно появление литературного «Я» с его случайною рефлексией среди образов, вдвойне отчеканенных историей и искусством. Средневековые художники имели обыкновение на своих картинах или скульптурных группах помещать свое собственное изображение. Это нисколько не портило дела, потому что скромно стоявшая на коленях в каком-нибудь уголку фигура художника по духу и стилю гармонировала с идеей самого произведения. Но если бы на исторической картине из древней жизни, из средних веков или из эпохи Возрождения, написанной современным русским художником, был помещен на самом видном месте, заслоняя все прочее, портрет автора в сюртуке или вицмундире, указывающего обеими руками на созданные им образы, то таким дополнением, конечно, было бы испорчено даже гениальное произведение.

Очерк «На место!» есть самый интересный по замыслу между историческими картинками г. Случевского. Итальянский художник эпохи Возрождения с природным талантом к миниатюрной живописи, мучимый чрезмерным честолюбием, хочет соперничать с великанами искусства и пишет на библейские и классические сюжеты огромные холсты, не имеющие никакого достоинства. В настойчивой и безуспешной погоне за славою он мимоходом губит любящую его женщину и только под конец жизни, когда ему уже ничего не нужно, приходит к самопознанию и нравственному возрождению. Какой прекрасный сюжет, и каким поучительным произведением обогатил бы почтенный автор нашу литературу, если бы как следует сосредоточился на художественном исполнении своего замысла, а таланта для такого исполнения у него наверное бы хватило. Но несчастная невнимательность к характеру своего дарования и пределам своего призвания — особенность, отчасти сближающая г. Случевского с его героем,— испортила все дело. Неправильно понимая задачу  «исторической картинки», он разделил свой холст на две половины: на одной набросано несколько фигур и положений, более или менее удачно воплощающих идею рассказа, а вся другая половина картины занята кафедрой, с которой г. Случевский читает нам такой урок из истории: «В то время во Флоренции, богатейшей республике мира, герцогствовали знаменитые Медичи, бывшие банкиры, и над Италией загорался в полном блеске несравненный век Возрождения. Это шестнадцатый век после Христа». Почему же, однако, шестнадцатый? В Италии Возрождение загоралось гораздо раньше; разве Чимабуэ и Джотто были современниками Медичисов, разве Данте и Петрарка писали в XVI веке? В дальнейшем своем обзоре сам г. Случевский возвращается от XVI века к более ранним временам, но и тут он не обходится без ошибки, относя Коло ди Риензи к XIV веку.

Свой длинный урок истории г. Случевский дополняет маленьким уроком морали: «Слез в глазах и на сердце недостаточно для того, чтобы сделать великим то или другое свое художественное создание; самолюбие не творчество; поспешность не залог успеха; обещание не исполнение». Вот это совершенно справед-

В «Исчезнувшем свертке» рассказывается известный поступок графа Алексея Григорьевича Разумовского, который сжег документы о своем тайном браке с императрицею Елизаветою Петровной. В этом рассказе г. Случевскому почти удалось сохранить исторический стиль, и только в двух местах внимание читателя развлекается указательным пальцем автора.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение » Рецензия на книгу Случевского «Исторические картинки. Разные рассказы» , тогда жми кнопку

  • Рубрика: Образцы изложений по русской литературе

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Рецензия на книгу Случевского «Исторические картинки. Разные рассказы».

    
    Наверх