Новые сочинения

  • Товары

    Сборник стихотворений Жермена Нуво (1851-1920)

    17.02.2011

    Душа

    Как бедняга-изгнанник из светлого рая,

    Я ушел от тебя в одиночество, в ночь,

    Но ведь то, что любовь сотворила былая,

    Даже времени бегу разрушить невмочь.

    Каждый вечер, когда засыпаешь ты, лежа

    В одинокой постели, теперь мне чужой,

    Наши губы вдали друг от друга – и все же

    Провожу свои ночи я рядом с тобой.

    В бесконечном и праздном гулянье, в котором

    Всем глазам я открыт и у всех на виду,

    Я беспечным кажусь одиночкой-фланером -

    И однако я рядом с тобою иду.

    Жизни наши сплелись, торжествуя, горюя,-

    Так встречаются нити, плетя полотно,-

    Неустанно твоими глазами смотрю я,

    И твоими мне мыслями думать дано.

    Я советуюсь вечно с тобой – говоря ли

    Или делая что-то, молчанье храня,

    Ибо верю в своей одинокой печали,

    Что ты видишь меня, что ты слышишь меня.

    Вижу губы твои с чуть заметной улыбкой,

    Глаз огромных сиянье, глядящих в упор,

    И в ночи одинокой, безрадостной, зыбкой

    Бесконечный с тобою веду разговор.

    Да, я знаю, что это мираж – никогда ведь

    Ясновиденья не было, нет и теперь;

    Дорогая, пойми, хоть и трудно представить,

    Все равно это правда, и ты мне поверь.

    Вспомни те времена, когда вместе мы были

    И подвластна нам прихоть любая была,

    Ты, покорная страстной настойчивой силе,

    В поцелуе бесхитростном мне отдала,

    Отдала свою душу легко и открыто;

    Улетел он, увы, поцелуй тот ночной.

    Но с моею душою душа твоя слита,

    И навеки она неразлучна со мной.

    Перевод Ю. Даниэля

    Сборник стихотворений Стефана Малларме

    ОКНА

    Устав от белизны, от запахов больницы,

    Ползущих вдоль гардин к распятью на стене,

    Больной задумал встать, он распрямить стремится

    Старческий хребет, в предсмертной тишине

    Он к солнцу тянется, но не для обогрева,

    А лишь бы увидать на камне желтый луч,

    Чтоб свой седой пушок и плоть — сухое древо —

    Скорей прижать к стеклу, где пламень полдня жгуч,

    Чтоб воспаленным ртом, внезапно став моложе,

    Впивать голубизну нагретого окна,

    Вот так же к девичьей живой и теплой коже

    Он жадно припадал в былые времена.

    Он пьян и он забыл, что время причаститься,

    Про кашель, бой часов, лекарства и кровать,

    Он видит лишь закат над красной черепицей,

    Горящий горизонт его влечет опять,

    Где стаю лебедей — лучистые галеры —

    Несет багряная душистая река,

    Где в рыжем зареве, столиком, как химеры,

    Воспоминания плывут издалека.

    Вот так и я презрел бездушных и беспечных,

    Всех тех, чей аппетит, увы, неутолим,

    И тех, кто день за днем в трудах проводит вечных,

    Чтоб крохи дать жене и отпрыскам своим,

    И висну на любом оконном переплете,

    К земному бытию повернутый спиной,

    Крещенный вечною росой, весь в позолоте

    Рассвета чистого из бездны голубой,

    Подобный ангелу, люблю и гибну разом

    В таинственном стекле, где вера разлита,

    Рождаюсь вновь и вновь, мечту несу алмазом

    К тем древним небесам, где светит красота.

    Но этот бренный мир, к несчастью,— наш властитель

    Он вездесущ. Куда мы от него уйдем?

    Зловонье глупости плывет в мою обитель,

    И затыкаю нос, любуясь синим днем.

    Поруганный кристалл смогу ль пронзить в просторах

    Я, кто познал сполна и горечь и тщету?

    О, как мне улететь на двух крылах бесперых,

    В пучину вечности не рухнув на лету?

    Перевод А. Ревича

    Сборник стихотворений Жана Ришпена (1849-1926)

    Перелётные птицы

    Квадратный чёрный двор. Все мирно, сонно, тихо

    Конюшни, хлев, сарай, господский дом вблизи

    Да рига в глубине, как сельская франтиха:

    В соломе до бровей, до пояса в грязи.

    Оставленный своей кудахтающей свитой,

    Усевшись на возу в сухой помет и грязь.

    Раскормленный петух, зерном по горло сытый,

    Лощеным гребешком прикрыл дремотный глаз.

    В углу зловонный пруд выходит на задворки,

    Две утки сонные вдоль берега плывут

    И тину жирную в мечтательном восторге

    Глотают медленно, ныряя там и тут.

    В загоне индюки, как черные чинуши,

    И гуси белые пасутся у ворот.

    Покойны их тела и безмятежны души —

    Как прочен этот мир! Как счастлив этот скот!

    О, сало! О, мяса! Начало ли апреля,

    Конец ли ноября — все сытость, все уют,

    Голубка с голубком от нежности взопрели:

    Трёхдневную любовь на все лады поют.

    У этих индюков нет горя и в помине,

    И к небесам летит их вечная хвала,

    И скажет в смертный час растроганно гусыня:

    «Я исполняла долг!.. Я здесь, как все, жила!..»

    Вот это долг так долг! Хулить напропалую

    Всё то, что не понять пустым своим умом,

    Обламывать цветы и бабочку ночную

    Проглатывать с травой в неведенье тупом.

    Ну что ж, прекрасный долг! Весь век сидеть в навозе,

    Не думать ни о чем, не мыслить отродясь.

    Мечтать?.. Зачем? О чем?.. И в немудреной грезе

    Вселенной почитать всю эту вонь и грязь.

    И никогда вовек под перьями и жиром

    Не ощутить порыв проснуться и взлететь,

    Чтоб ночью, как звезда, царить над целым миром

    И к солнцу воспарить, и в нем дотла сгореть.

    Все таковы! Никто не бьется над вопросом,

    Откуда эта жизнь, что так тупа, слепа,

    И не узнать гусям и уткам плосконосым

    О том, что с носом их оставила судьба.

    Вот почему их дни размеренно-тягучи,

    Вот почему их жизнь покойна и сладка!

    О, счастье,— спать в грязи и в норах по-барсучьи

    Вдали от всех тревог отлеживать бока!

    Какая благодать: живая мертвечина!

    Кому там дело — тьма снаружи или свет?

    И только сердце, как холодная машина,

    Стучит с гарантией на десять скудных лет!

    Счастливцы!.. В этот миг над крышею сарая

    Неспешно проплыла, притягивая взгляд,

    Широким клином вдаль птиц перелетных стая.

    Откуда? Кто они? Куда они летят?

    Оставил в страхе двор, корыта и кормушки,

    Вскричали голуби и, головы задрав,

    Скатились кубарем на землю, где индюшки,

    Дрожа, попрятались в укрытье чахлых трав.

    Кудахча, курицы забились у забора,

    Петух взъерошился и выпучил глаза,

    И гребешком затряс, и, изготовив шпоры,

    Зашелся, завопил, уставясь в небеса.

    Что с вами, господа? Не виден им ваш дворик.

    Что, дурень, ты кричишь? Не слышен им твой крик.

    Неужто тем, чей путь далек, высок и горек,

    Покажется навоз желанным хоть на миг?

    Смотрите: вот они над цепью гор и пашен,

    Над морем, где порой встает ревущий вал,

    Свободою дыша, летят —- гортани ваши

    Один такой глоток мгновенно б разорвал!

    Взгляните! Кто из них достичь сумеет цели?

    Кто, крылья обломав и разбиваясь в кровь,

    Погибнет на пути? Все те же, кто имели

    И жен, и матерей, и — вам ли знать? — любовь.

    Все те же, кто, как вы, могли бы для прокорма

    И жен и матерей сойти на задний двор.

    Но их, безумцев, ждет смертельный запах шторма

    Но их, поэтов, ждет немыслимый простор.

    Худы, изнурены, усталы до бессилья,

    И все же никогда не повернут назад,

    Но всем семи ветрам распахивают крылья:

    Влечет их тайна вдаль. И вот — они летят.

    Летят сквозь ураган, от холода сизея,

    И ливень их сечет, и душит их гроза.

    И все-таки летят,— покуда ротозеи

    На них испуганно глядят во все глаза.

    Летят в далекий край — о, короли пространства,

    Что им навозный быт и скука без конца?

    Там солнце их введет в свое святое царство,

    Страницы: 1 2

    Понравилось сочинение » Сборник стихотворений Жермена Нуво (1851-1920), тогда жми кнопку

  • Рубрика: Школьные сочинения по зарубежной литературе

  • Самые популярные статьи:



    Домашнее задание на тему: Сборник стихотворений Жермена Нуво (1851-1920).

    
    Наверх