Шукшин: Ни городской до конца, ни деревенский уже

В последние годы Шукшин тяготел к рассказу-исповеди. Ибо именно этот тип рассказа более всего отвечал тому творческому состоянию, в каком находил-? ся писатель, характеру тем, которые его привлекали. Он достиг той поры умудренности, той поры творческой зрелости, когда (напомню еще раз его слова) «самый простой эпизод, случай, встреча могут стать предметом искусства, и чем проще этот эпизод, случай, тем лучше, тем больше простор для художника». Это и бросается в глаза прежде всего в его поздних рассказах — умение в «каждом случае, эпизоде, встрече» увидеть проявление большой жизни, ее важнейших нравственно-философских проблем. Можно лишь предполагать, о чем и как стал бы писать Василий Шукшин в будущем. Но можно с уверенностью сказать, что, достигнув столь высоких творческих позиций, он написал бы еще о многом.

Мир шукшинских характеров необозримо широк и многообразен. Однако, вглядываясь в него, невольно обращаешь внимание на то, что он словно подвержен действию некоего импульса, который можно назвать импульсом внутренней циклизации. На практике это проявляется в том, что рассказы располагаются как бы «гнездами», группируясь вокруг определенного типологического или тематического стержня. Например, «Далекие зимние вечера», «Из детских лет Ивана Попова», «Дядя Ермолай», «Рыжий», «Чужие» — это один цикл; «Миль пардон, мадам!», «Генерал Малафейкин», «Версия», «Беседы при ясной луне» — другой; «Артист Федор Грай», «Крыша над головой», «Ваня, как ты здесь?!» — третий; «Змеиный яд», «Обида», «Кляуза», «Ванька Тепляшин» — четвертый; «Чудик», «Психопат», «Штрихи к портрету» — пятый и т. д. К этому надо еще прибавить, что, как я уже отмечал, едва ли не у каждого из таких циклов был своего рода «резонатор-усилитель» — соответствующий шукшинский фильм, в котором характерологическая или тематическая доминанта цикла выражалась в наиболее законченной и наглядной форме,— «Живет такой парень», «Каш сын и брат», «Странные люди», «Печки-лавочки» и дням, хотя и в меньшей мере,— «Калина красная». Ныло бы глубоким заблуждением видеть в этих циклах однажды найденных схем. Пет, Шукшин был слишком  талантлив  и  художнические честен,  чтобы просто повторяться. Тут другое: открывая в определенном характере все новые и новые грани, испытывая его в новых жизненных «контекстах», он выявлял в нем все новые возможности, постигал самую его логику и тем самым создавал основу для более широких обобщений. И если уж говорить о творческой эволюции Шукшина, то, я думаю, она в том как раз и заключалась, что масштаб его философско-художественных обобщений становился со временем все более крупным. Художник пытливый и проницательный, человек, обладавший исключительно тонким духовным зрением, которое позволяло ему в каждом явлении прозревать его глубинный общечеловеческий смысл, Шукшин с годами испытывал все более настойчивое тяготение к углубленно философскому осмыслению действительности, к широкому и решительному творческому синтезу. Наиболее законченное выражение этот новый для него тип художественного мышления получил в сказке «До третьих петухов (Сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума)» и в историческом романе «Я пришел дать вам волю».

Давно признано, что исторический жанр в литературе связан с проблемами современности столь же тесно и органично, как и произведения о дне нынешнем. Речь, конечно, идет не об аналогиях, не о так называемых аллюзиях, которые всегда более или менее произвольны и в этой самой мере искусственны. Речь о другом, а именно — о том, что историческая ретроспектива, чем она глубже, тем полнее раскрывает природу определенного явления, с которым в текущей действие мы сталкиваемся, воспринимая, как правило, лишь какую-нибудь одну его  сторону.  Мы  ищем объяснения этому явлению, стремимся как можно более расширить «контекст», в котором оно может пол нее раскрыть свою природу, и это нередко уводит нас в глубь времен, в историю. Так, собственно, и возникает потребность в создании исторического произведения, которое, в сущности, и есть попытка писателя оно в своих воззрениях на события и факты, освященные авторитетом истории.

Страницы: 1 2

Понравилось сочинение? Сохрани в закладках сайт еще пригодится - » Шукшин: Ни городской до конца, ни деревенский уже

Рубрика: Образцы сочинений по русскому языку

Сочинение нашли по слову: Шукшин Василий Макарович